Жестокий спор - Мария Владимирова Страница 10

Сереня увлекает Букашку за собой, легко и спокойно с ней о чем-то разговаривая, мы с Ильёй плетёмся позади, Настя оглядывается периодически, бросая на меня тревожный взгляд.

— Тем, ты это, не кипи, девчонка в безопасности уже, — чувствуя, что со мной происходит, пытается проявить участие Илья. — Давайте так, мужики, я домой, Насть, какая машина приехать должна?

— Серая, большая, — пожимает плечами.

— Ясно, а главное исчерпывающе, — бубнит Илья, — Буду смотреть серую большую машину, как увижу- позвоню вам.

— Хорошо, до вечера тогда, — жмём руки друг другу и расходимся.

— Серёнь, а ты бы в магазин за чаем сбегал, а то у нас закончился и Насте шоколадку заодно купи. Ты какую любишь?

— Не надо шоколадку! Я на диете!

— Да что ж ты палишься так, Клоп! — качаю головой, простая, как пять копеек, — Серёнь, вкусную, большую и с орехами, сегодня диета отменяется!

Не теряя больше ни секунды, перехватываю ее руку и веду за собой, оставляя позади слегка офигевшего Серёню.

Идем неспеша. Она молчит, только хлюпает носом, а я несу всякую ересь, пытаясь хоть как-то вывести её на диалог, но выходит плохо и неловкость между нами только сильнее нарастает.

В общении с противоположным полом я проблем никогда не испытывал. Девки вешаются сами, ржут над моими шутками, ловят каждое слово. Кончились слова- тащи в койку, вот и вся задачка. Здесь все не так, и я уже жалею, что избавился от Серёни, потому что с народом проще, чем вот так, наедине.

— Ну все, Клоп, проходи, — запускаю ее в квартиру, — Помни, что в гостях, но веди себя как дома.

Она оборачивается в мою сторону, хлопает глазками, а потом вдруг дёргается, прикрывая рот ладошкой.

— Ты замерз!

— Я ж закалённый, — ухмыляюсь. Я и правда не чувствую холода. Меня бомбит от мысли, что кто-то мог ей навредить, и если бы не мы, чем для неё сегодня все это закончилось, — Ты пока куртку не снимай, не отогрелась ещё и обувь тоже.

Она, игнорируя мои слова, раздувается, дурень, носки же сырые. Соображаю быстро, протискиваясь в комнату, достаю из комода шерстяные носки, бабушка, как знала, когда втюхивала, пригодились.

— Будет лучше, если сама оденешь! — давлю голосом немного. Она закатывает глаза, но носки одевает. — Вот, Артем Евгеньевич плохого не посоветует! Проходи, не стой у порога.

Настя, медленно двигается по квартире, осматривается, ведёт кончиками пальцев по спинке дивана, нашим с Серёней медальницам, с их содержимым, я не мешаю, не комментирую, просто наблюдаю.

— Твоя? — касаясь струн на гитаре спрашивает, оборачиваясь через плечо.

— Эта общая, моя дома.

— Мне нравится, как ты играешь, — признается смущённо, — Особенно:

Хрустальный замок до небес

Вокруг него дремучий лес… — напевает робко, — Только я ни разу не слышала, чем закончится эта история.

— Нравятся сказки?

— Нравятся, что в этом такого?

Сажусь на стул, беру гитару, выдаю несколько пронзительных переборов, просто из головы, импровизируя.

— А я? — перебирая струны, спрашиваю, не поднимая на нее лица.

— Что? — сипло спрашивает.

— Я нравлюсь? — чувствую, как теряется, как судорожно начинает дышать, не даю ответить, пою: На краю света, на краю земли. Белые розы в замке цвели… В сказочном замке девчонка жила, Злою колдуньей девчонка была…

Пою, не спуская глаз с Букашки, она расположилась на диване, поджимает ножки под себя, укладывается головой на руки, сложенные на подлокотнике. Замечаю, как взгляд ее становится мутным, веки опускаются, пою тише, Настя засыпает.

Подрываюсь, укрываю ее пледом, присаживаюсь на корточки перед ней и смотрю. Зависаю, изучая каждую клеточку ее лица. Самому интересно зачем?

Вздернутый картофельный носик, фарфоровая кожа, собранные в косу волосы. Вся такая чистенькая… Не в пример мне

— Вот это долбануло тебя, дружище, — вздрогнув, оборачиваюсь на голос Серёни, — Зацепила всё же девчонка, и спор здесь не при чём.

— Иди лесом, Брусыч! — рывком поднимаюсь, немного трясу ногами- затекли.

— Я то пойду, только как ты теперь будешь?

Глава 9

Время летит незаметно, вот уже и весенние каникулы, наши последние школьные.

Пока не сошёл снег, не начались слякоть и грязь, решаем с Наташей почистить дорожки.

У дома напротив толпятся девчонки, сегодня Гальке День Рождения, собираются праздновать.

По их отдельным, доносящимся до нас репликам, понимаю, что обсуждают меня, посмеиваются. Наташа это тоже понимает, пытается отвлечь.

Если честно, то мне абсолютно все равно, я к той компании отношения не имею и иметь не собираюсь, интересы слишком разные.

Дурачимся с Данькой, закидывая ковер снегом, прыгаем по нему, снова закидываем, чистим и выбиваем. Наташа не отстаёт, рисует на запорошенном ковре картинки, буквы для Дани, он угадывает. Отвлекаемся на звук приближающегося автомобиля.

Папа в командировке, но кто знает, он любитель сюрпризов, может вернуться неожиданно.

Папа на меня сердится, не из-за испорченного пальто, или визита к маме, нет, он сердит на то, что я не сказала, о своих планах.

Из города мы уезжали с Лерой и ее родителями. О том, что произошло, им рассказал Артем. Мне было так стыдно понимать, что он все знает. Ни разу за тот день, что мы провели вместе, он не говорил о случившемся, даже с Серёней не перешёптывались, вели себя так, будто я просто пришла к ним в гости, а не они притащили меня к себе полураздетую и продрогшую от холода.

Папа узнал все только на следующий день от Наташи, я не знаю, как она это делает, но весь его яростный запал очень быстро сошёл на нет, а когда он появился в моей комнате, то просто сел рядом, обнял и попросил больше так не поступать, потому что я ему дорога, он волнуется за меня, а пальто… Пальто- дело наживное, главное, что сама жива-здорова.

— Нет, это не папа, — говорит Наташа, да и правда, звук другой. Мы возвращаемся к нашему увлекательному занятию, а девчонки на соседнем крыльце оживляются, то и дело поглядывая на дорогу. В ту сторону, где спустя еще несколько секунд появляется автомобиль.

— Вот это да! — смеется мачеха, — Давно я подобных экземпляров не встречала!

Если честно, так я вообще ни разу не видела. Зелёная машинка не похожая ни на одну современную модель.

— Мам, это что? — вытаращивается брат.

— О, это запорожец, надо же настоящий! У деда твоего был такой, только цвета другого, — тараторит Наташа, а машина тем временем сигналит и останавливается на дороге между нами и Галькиным домом. Очередные гости пожаловали. Отворачиваюсь, беру щетку, но Наташа вдруг разворачивает меня обратно.

— Насть, по- моему к