Графиня снова выходит замуж - Нина Матвеева Страница 4

Барон неловко умолк, словно осознав, что переступил границу дозволенного.

Что ж, теперь сомнений не оставалось вовсе. Похоже, новый граф Видмор действительно обзавёлся порядочными долгами. А, может быть, имел их ещё до обретения титула? В таком случае, об их размерах можно было только догадываться.

Виктория не удержалась и легонько потёрла переносицу.

— Безобразие! — неожиданно воскликнул барон. — Никто из свободных слуг нас здесь не видит? Я пойду потребую чай и закусок. — Он будто с трудом поднялся из-за стола, и Виктория уже тоже хотела встать, но барон жестом остановил её. — Нет-нет, сидите. Право, я ещё вполне держусь на ногах и способен поухаживать за своей дамой...

Оставшись в одиночестве, Виктория некоторое время просто сидела с закрытыми глазами. Мысли о преемнике графа не желали покидать её, они навязчивым мотивом крутились в голове, ударяли по нервам свинцовыми молоточками.

Чего ждать от встречи с ним? Теперь, когда сомневаться в его неблагополучном положении уже не приходилось? Как лорд Олбридж будет распоряжаться своим состоянием и имуществом? Позволит ли Виктории остаться в Брэй-хаус? Она действительно надеялась, что будет и дальше жить там, ведь этот дом стал ей настоящей отдушиной после смерти супруга. Но кто знает, что придёт на ум новому графу. И сколько средств уйдёт на погашение его долгов.

А самое главное — не будут ли эти долги и дальше множиться?

Глубокий вдох. Затем выдох. Ещё слишком рано думать на эту тему.

В конце концов, барон Шелбрук был прав: покойный граф оставил ей приличное наследство.

Вообще-то Викторию редко одолевали упаднические настроения; приученная думать прежде, чем говорить, она всегда тщательно взвешивала факты, старалась отделять их от лишних эмоций и не позволяла последним брать над собой верх. Однако сейчас интуиция без конца заходилась в тревожной трели.

Нет, лучше действительно отправиться домой. Можно сказаться больной, а можно просто покинуть дворец — всё равно никто, кроме барона Шелбрука, не заметит её исчезновения...

Рядом неожиданно раздалось вежливое покашливание. Вздрогнув всем телом, Виктория подняла глаза и обнаружила королевского слугу, который появился возле неё будто из воздуха.

— Для леди Виктории Олбридж, — произнёс он странным вкрадчивым тоном и поставил на стол перед ней фужер шампанского. А затем скрылся так ловко, будто его и не было здесь секунду назад, оставив Викторию в полном недоумении созерцать прозрачное стекло и игристые пузырьки, поднимающиеся на поверхность.

Это какая-то ошибка, первым делом подумала она. Но затем увидела небольшой кусочек бумаги, красной тесёмкой привязанный к ножке бокала, и на место растерянности пришли мрачные подозрения.

Нехотя потянувшись к верёвочке, Виктория освободила бумагу и развернула записку. «Для леди В.», — было выведено на одной половинке.

На другой же она обнаружила две наспех нацарапанные строчки:

«Вновь покорён, сгораю в чувствах без ответа.

По-прежнему влюблённый в Зиму, мистер Лето.»

Кровь прилила к лицу, затем так же быстро отхлынула. Спрятав записку в кулаке, Виктория окинула зал настороженным взглядом. Ей вдруг померещилось, что кто-то незримый наблюдает за ней прямо сейчас, ждёт реакции.

В висках застучал пульс. Подталкиваемая его острыми ударами, Виктория поднялась на ноги и двинулась к выходу из зала.

Это любовное послание... Оно ведь не могло быть чьей-то шуткой? Вряд ли кому-то из посторонних было известно, кого именно в далёком прошлом Виктория называла мистером Лето. Это было известно только самому мистеру Лето. Его величеству королю Августу.

А значит, у Виктории большие проблемы. Такие, что даже долги нового графа Видмора на фоне их покажутся сущей ерундой.

3

Пятнадцать лет назад вряд ли кто мог предположить, что четвёртый сын его величества короля Чарльза, принц Август, будет перенимать бразды правления у отца. Никто не верил, что до Августа дойдёт очередь наследования, ведь трое его старших братьев все как на подбор обладали не только отменным здоровьем, но и незаурядным умом. Каждый из них получил должное воспитание и образование, а первенец — принц Ричард — досрочно завершил обучение в университете. Никто из троих принцев не тяготел к выпивке и опасным развлечениям, никто не гнался за острыми ощущениями и даже традиционную охоту на лис королевские отпрыски предпочитали просто открывать, нежели непосредственно в ней участвовать. Но, по злой иронии, именно эта охота неожиданно унесла жизнь второго принца — девятнадцатилетнего Уильяма. Он расшиб голову о камень, неудачно спешившись с лошади.

Эта трагедия сильно подкосила монаршую чету; больше года страна держала траур, а сезон в столице тогда прошёл совсем незаметно. Поданные скорбели вместе с королём и королевой. Никто не устраивал балов, и количество аристократических свадеб того времени побило все антирекорды.

Однако стоило трагедии утихнуть, как новое потрясение обрушилось на Британию: от укуса шершня за день до своего совершеннолетия скоропостижно погиб третий принц, юный Филипп Чарльз Джейкоб Максвелл. К несчастному молодому человеку даже не успел добраться дворцовый доктор — так быстро остановилось его сердце.

Как бы цинично это не звучало, однако только после смерти Филиппа на четвёртого сына королевской семьи обратили пристальное внимание приближённые ко двору люди. Принц Август, который до сих пор мало интересовал даже собственных родителей и столь же мало сам интересовался хоть чем-то, кроме игр и сладостей, неожиданно стал единственным запасным вариантом, способным подстраховать королевскую династию в случае беды. И, по словам его же отца, стал им слишком поздно, — когда характер уже оформился, а привычки к труду и усидчивости не появилось вовсе. На их месте были только тотальная избалованность и поразительная взбалмошность.

Пятнадцать лет назад Виктория не думала, что играет в крикет с будущим монархом. Не подозревала, что громкий и надоедливый одиннадцатилетний мальчишка со светлыми вихрами и вечно содранными коленками спустя несколько лет будет сидеть на троне и решать человеческие судьбы, иначе бы осторожнее махала крикетной битой и не помогала ему прятаться от жестокого гувернёра. Возможно, она бы и вовсе не стала заводить дружбу с принцем. Однако любопытство и странная уверенность в том, что именно она, Виктория, сумеет перевоспитать несдержанного ребёнка, коим она считала Августа, победило. Будучи пятнадцатилетней девицей, Виктория, разумеется, не могла в полной мере представить, чем обернётся дружба с королевским отпрыском. Хотя и замечала неприкрытые взгляды восхищения с его стороны.

Они немного времени провели вместе, но этого хватило, чтобы Август в одну из последних встреч пообещал Виктории «сделать её однажды своей фавориткой». Наверно, он и сам до конца не понимал, что означает это слово — фаворитка. В свои одиннадцать будущий король Британии