Грехи отцов. За ревность и верность - Анна Христолюбова Страница 15

— Помогать мне будет мой камердинер, а прочие пусть туда не суются, — закончил Филипп. — Поскольку сие для не разумеющих химическую науку зело опасно — может содеяться взрыв.

Услышав про «лабораториум», Данила схватился за голову.

— Да как вам этакое в голову влезло! Вас же теперь колдуном почитать станут, да и меня заодно…

— И прекрасно! Пусть считают. Будут держаться от нас подальше, — отмахнулся Филипп.

Через два часа гошпиталь был готов для принятия нового пациента: заколоченные двери открыты, внутри всё выметено, дымоход прочищен, печь протоплена.

Поздно ночью Данила с Филиппом, вздрагивая и оглядываясь от каждого шороха, отвели Ладыженского во флигель. Тот с трудом держался на ногах и, едва его уложили в постель, заснул тяжёлым сном, больше похожим на забытье.

Однако, когда рано утром Филипп засобирался в столицу, Данила вновь встал на дыбы.

— Не дело вы затеяли, княжич, — хмуро твердил он. — Вы этого молодчика и не знаете вовсе. А ежели он зловредец какой, и не с дурна ума его ищут? Сказать-то, я чай, что угодно можно — с брехни акциз не берут… Ну, а коли сыщут в вашем дому? Тогда что? Одумайтесь, Филипп Андреич, ведь и себе, и батюшке жизнь попортите!

Доводы милосердия, приводимые Филиппом, не произвели на дядьку никакого впечатления. До Ладыженского ему не было дела.

Кончилось тем, что Филипп приказал слуге подчиняться в весьма резкой форме, чего не делал ни разу в жизни. Садясь на коня, он старался не смотреть в тоскливые Данилины глаза и предпочёл не заметить, как тот украдкой перекрестил его.

Воспоминание тут же испортило настроение. Филипп подошёл к окну, приподнял тяжёлую бархатную портьеру. По улице вереницей двигались экипажи и верховые, прогуливались нарядно одетые господа. И он вновь подивился, какое оживлённое движение в Петербурге.

В дверь постучали.

— Входите, — пригласил Филипп.

В комнату заглянула Мария Платоновна. Он приехал поздно ночью и ещё не встречался с ней.

— Доброе утро, Филипп! Как вас устроили?

— Спасибо, всё замечательно.

Она придирчиво осмотрела богато и со вкусом убранную комнату, потом перевела взгляд на Филиппа.

— Андрей Львович велел передать вам, что завтра вечером мы едем слушать оперу, а на среду назначена охота.

Филипп молча склонил голову, давая понять, что новость принята к сведению, но мачеха не уходила.

— Вы позволите? — Она подошла к шифоньеру с резными дубовыми дверцами.

Филипп не понял, что именно должен ей позволить, а княгиня, видимо, приняла его молчание за согласие. Открыв шкаф, переворошила стопки камзолов и сорочек.

— Вам необходимо обновить гардероб, — сказала она деловито. — Я велю послать за портным.

Филипп вспыхнул:

— Не стоит, сударыня, у меня всего довольно.

Мария Платоновна мягко улыбнулась и подошла к нему.

— Мой мальчик, не обижайтесь, светская жизнь накладывает определённые обязательства. Одно из них — следить за модой. Ничего, скоро вы постигнете все эти премудрости. — Она ласково коснулась волос Филиппа, перебирая пальцами густые тёмные локоны. — Портной, куафёр — и вы станете неотразимы, сударь, даже для избалованного блеском Петербурга. 19

Она вышла, а Филипп в смятении остался стоять посреди комнаты. Он привык считать мачеху своим главным врагом, виновницей смерти матушки, алчной хищницей, что женила на себе отца ради денег. И ненавидел просто потому, что она заняла место матери, и потому, что отец её любил. Ласковое обращение княгини смущало Филиппа, приводило в растерянность и недоумение.

Внезапно он подумал, что женщина эта похоронила четверых детей, и вдруг почувствовал к ней острую жалость.

Филипп никогда не сочувствовал отцу и мачехе. Нет, разумеется, он не испытывал злорадства, и ему было жаль сводных братьев, как всякого человека, скончавшегося в юном возрасте, а тем паче ребёнка. Но сейчас он вдруг вспомнил, как постарел за эти годы отец, как сильно любила его матушка, и впервые задумался, каково это — терять детей. Если бы умер он, матушка не перенесла бы такого горя.

Должно быть, толика нерастраченной нежности княгини невольно досталась Филиппу.

* * *

До роскошного каменного дворца на набережной Васильевского острова, где располагался кадетский корпус, Филипп добрался быстро и без приключений. Но на том везение закончилось.

В бывшей кордегардии князя Меншикова он долго объяснял караульному офицеру, сидевшему за столом под сенью скрещенных бердышей, что хочет видеть капитана фон Поленса и юнкера Чихачова из второй роты. Тот слушал рассеянно, то и дело отвлекаясь на заходивших в караулку офицеров, а потом и вовсе досадливо махнул рукой. 20

Пробегавший мимо молодой человек в кадетском мундире покосился на Филиппа, и тот, переборов смущение, окликнул его:

— Сударь, не могли бы вы мне помочь!

Услышав фамилию Чихачова, кадет замялся, забормотал невнятное и явно обрадовался, когда Филипп упомянул имя фон Поленса. И тут же вызвался проводить до комнаты капитана.

Жилые каморы офицеров и кадет находились в западном крыле Меншиковского дворца. Филипп вслед за провожатым прошёл через внутренний двор, служивший кадетам плацем, и поднялся на второй этаж галереи. Он с интересом смотрел по сторонам, порядок вокруг царил прямо-таки идеальный. Армейский.

Заглянув в одну из комнат, сопровождавший его юноша прикрыл дверь.

— У господина капитана посетитель, — сообщил он и поспешно ретировался, оставив Филиппа дожидаться в галерее.

Через неплотно прикрытую дверь и впрямь доносились голоса. Размышляя, как вести разговор с капитаном, Филипп не прислушивался к происходящему за дверью, пока знакомое имя не заставило насторожиться. И через секунду он позабыл обо всём.

— Так вы не знаете, где обретается ваш кадет Ладыженский?

— Я уже устал повторять вам это! — В голосе отвечающего слышался довольно сильный акцент.

— Ничего, лучше устать от разговора, чем блох в остроге кормить, — фыркнул его собеседник.

— Это неописуемо! Вы угрожаете мне? С какой стати?!

— Вы командир роты, в которой учился Ладыженский, и вы не знаете, где он сейчас?

— Я уже говорил вам, сударь: сей кадет пропал два дня назад накануне экзамена, и я имею все резоны полагать, что с ним произошло несчастье! Это очень серьёзный юноша, никогда не нарушавший дисциплину! Как раз нынче я известил об исчезновении генерал-директора, его сиятельство графа фон Миниха. Собирался уведомить также и генерал-полицмейстера, но из-за экзаменаций и предстоящего смотра позабыл…

— Его сиятельство графа Салтыкова тревожить ни к чему. Кадетом вашим не полиции, а Тайной канцелярии надлежит заниматься… — проговорили за дверью. — Папенька сего кадета арестован, как смутьян и заговорщик, а сынок, до́лжно, оказался проворнее и сбежал… Так вы точно не знаете, где искать этого недоросля?

Филипп услышал звук,