Элизабет Чедвик - Победитель, или В плену любви Страница 110

Теперь же прощай, М.»

Письмо она подписала красивым заглавным инициалом, как и тогда, когда сбежала от него.

Александр тихо выругался. Если бы в этот момент во дворе появился Иоанн, будь он хоть королем, хоть чертом лысым, Александр схватил бы меч и вонзил в него.

Ему очень хотелось разорвать веленевую бумагу в клочья, но он заставил себя сложить ее и засунуть в карман. А чего он еще мог ожидать? По крайней мере, от нее пришло письмо и, хотя радости оно не принесло, он ощущал какое-то болезненное утешение, зная что ее рука писала эти слова, что она воспользовалась перьями, которые он ей подарил.

Со двора он пошел на ристалище и провел там час, метая дротик в столб, представляя себе что избитый щит на нем — сердце Иоанна, пока наконец его раздражение не улеглось.

ГЛАВА 30

Удушливый август пронесся по Руану, как горячее лезвие клинка. Кровельная дранка деревянных крыш деформировалась и трещала, постоянную тревогу доставляла угроза пожара. Все держали под рукой ведра с водой, черпаемой из колеблемой приливами и отливами Сены, и поливали деревянные предметы, пытаясь уменьшить разрушения, принесенные горячим воздухом. Болезнь возникала в мусорных кучах и канавах отбросов, и на радужных крыльях насекомых переносилась населению. Старые, молодые и уязвимые не выдерживали и умирали, так, впрочем, происходило каждый год в самые жаркие и самые холодные времена.

Одной из жертв стал младший сын Манди в первую же неделю ужасной жары.

Легкая лихорадка, терзавшая его последние два месяца, усилилась. В этот раз она сопровождалась рвотой и поносом. Буквально через сутки после начала болезни он умер, его маленькое обезвоженное тельце все так же лежало, как кукла, в колыбели.

Горевать Манди было некогда, потому что заболел и весь ее двор. Она так боялась, что болезнь заберет и Флориана, что у нее не было времени посыпать себе голову пеплом по поводу смерти малыша; и когда стало ясно, что Флориан выживет, ее собственное тело не выдержало. С огромным усилием воли она выползла из постели, чтобы посмотреть, как ее сына-младенца похоронят в пределах собора, но когда крохотное, завернутое в саван тельце погребли, она рухнула, и домой ее привезли невменяемой, в лихорадке и истерике.

Вечером начались спазмы и кровотечение.

В Руанском дворце Александр играл в шахматы с Уолтером, одним из гофмейстеров Маршалла, бывшим старшим гофмейстером. Уолтеру было почти шестьдесят, и даже в хорошую погоду, такую как теперь, он прихрамывал из-за мучившего его ревматизма. Он решил уйти на покой вместо того, чтобы умереть в доспехах, и был на пути домой в свой родной Уилтшир.

Александр прибыл в Руан, чтобы проследить за покупкой и транспортировкой вина, льна и шерсти для леди Изабеллы, которая находилась в Орбеке. Как только ее эконом купит товары, которые ему понравятся, их необходимо будет доставить до места назначения с уже подготовленным вооруженным эскортом.

Сам Маршалл был в южных провинциях с королем, но, перед тем как уехать, намекнул Александру, что, возможно, для него найдется — как для хранителя графских владений — еще одно дело. Спрашивать, не знал ли Уолтер что-нибудь об этом, было бесполезно. Старик избегал подобных вопросов, как бы ловко они ни задавались.

— Ваш ход, — сказал Александр.

— Знаю, знаю. — Уолтер потер руки и уставился на доску слезящимися голубыми глазами. — Vincit gui patrir, молодой человек. — Уолтер имел склонность цитировать латынь, когда хотел поставить на место рыцарей Маршалла. Лишь немногие из них были грамотными, а уж понимали латынь — единицы.

Александр улыбнулся. Уолтер только что сказал ему, что терпение победит.

— Satis verborum, — парировал он. — Adduces fortuna invat. — И его улыбка превратилась в усмешку, когда у Уолтера отвалилась челюсть от удивления. — Продолжайте, хватит болтать. Удача сопутствует храбрым.

Старик наградил Александра тяжелым взглядом.

— Те, кто слишком храбр, кончают разрезанными на куски на поле боя, — проворчал он и отказался торопиться, но в конце концов сделал твердый, хотя и весьма осторожный ход.

— Где вы научились говорить на латыни?

— В монастыре, где же еще, — пожал плечами Александр.

И хотя он говорил с некоторым внутренним напряжением, как бы защищаясь, привычный благоговейный страх пропал. Кранвелл начинал постепенно уходить из его памяти, по мере того как время зарубцевало шрамы.

— Я читаю на ней и пишу… и боюсь ее, — добавил он, делая смелый ход одной из шахматных фигур.

Уолтер с подозрением посмотрел на него, словно на послушную домашнюю собаку, которая вдруг оказалась наполовину волком.

Александр приветливо ухмыльнулся. Ему нравилось играть с Уолтером. Кроме того, больше делать было нечего. Он мог бы пойти в одну из портовых таверн и наполнить живот посредственным вином по непомерно высокой цене — и потом рисковал бы быть ограбленным по пути домой или же страдал бы от изнурительной головной боли на следующий день, когда наверняка понадобятся свежие силы. Можно бы побродить по улицам, рассматривая достопримечательности и слушая звуки огромного порта, но теперь они были привычны ему, а теперь к тому же дополнялись запахами разгара лета.

А еще можно бы пойти в определенный дом за собором и постучать в дверь в сиреневых сумерках. Где-то глубоко эта мысль терзала его.

Манди приказала — и он приказал себе самому сохранять дистанцию; но так трудно находиться так близко и в то же время так далеко…

И тут Александр почувствовал, что пришел час оставить шахматную доску и компанию Уолтера. Adduces fortuna invat.

Взгляд его пробежал по плащу, лежащему на стуле, и по переметной суме рядом с ним.

Вдруг и вправду: он постучит, и она разрешит ему войти?

— Ваш ход, — сказал Уолтер и помахал пухлой рукой перед глазами Александра. — Если, конечно, вы не хотите сдаться?

— Вы думаете, мне не хватит упорства? — парировал Александр.

Надо пойти. Непременно. Завтра, завтра, когда эконом закончит закупки. Дневной свет будет залогом того, что не было никакого нарушения приличия.

Он поднял одну из фигур, но так и не успел сделать ход, потому что в зал в этот момент вошел еще один человек Маршалла, Томас Рошфор. Он ездил в Англию вместе с Уолтером, а некоторое время назад ушел в поисках ветеринара для своей лошади. Теперь он быстро шагал к ним. Его светлые волосы развевались на ветру, а новости готовы были сорваться с его губ.

Хлопнув Александра по плечу, он наклонился над доской.

— Угадай, что я слышал в городе?

— Скандал и сплетню, если мир еще не рухнул, — проворчал Уолтер. — Ну так что?