Двуликая жена. Доказательство любви - Мария Шарикова Страница 11

-Да, он коллекционирует знания так же, как другие коллекционируют охотничьи трофеи,-сказал Себастьян, наблюдая за мной.-Вы любите читать, леди Грейсток?

Вопрос застал меня врасплох. В прошлом я предпочитала легкие романы и поэзию, считая серьезную литературу скучной и ненужной. Теперь же я понимала, что незнание, нежелание вникать в суть вещей были частью моей погибели.

-Я надеюсь, что смогу полюбить это занятие,-ответила я осторожно.-Моё образование, признаюсь, было несколько поверхностным. Но в таком окружении было бы преступлением не попытаться его расширить.

Ответ, казалось, понравился ему. Он кивнул, одобрительно хмыкнув.

-Превосходно. Только предупреждаю, если вы заведете с Люсианом разговор о дифференциальном исчислении или средневековых хартиях, он может не отпускать вас до утра. Это его слабость.

-Я буду иметь это в виду,-я обернулась к нему, решившись на более личный вопрос.-Вы знаете его давно, лорд Элмвуд?

-С Итона. Он был тихим, я - не в меру болтливым. Мы каким-то чудом нашли общий язык. А после смерти его отца… - он запнулся, и его веселое выражение на мгновение померкло,- …после этого я решил, что не оставлю его в одиночестве с его демонами, даже если он сам того желает.

«Демоны». Это слово повисло в воздухе. Он имел в виду болезнь? Или что-то иное? Я не посмела спросить прямо.

-Он часто говорит вам о своих… Трудностях? - спросила я, выбирая нейтральные слова.

Себастьян покачал головой, и в его взгляде появилось что-то вроде отеческой нежности, смешанной с досадой.

-Лусиан? Говорить? Он считает, что делиться своими заботами - признак слабости. Я узнаю о них по тому, как он выглядит, по тому, как он молчит, по тому, как он сжимает кулаки, когда думает, что никто не видит. Он несет свой груз в полном одиночестве. Он всегда так делал.

Эти слова пронзили меня острой болью. Потому что это была правда. И в прошлой жизни я не только не пыталась разделить его груз, но и добавляла к нему свои камни ненависти и упреков.

Мы покинули библиотеку и продолжили путь по дому. Себастьян показывал мне портретную галерею, указывая на суровые лица предков Лусиана, рассказывал забавные, а иногда и трагические истории, связанные с ними. Я слушала, стараясь запомнить каждую деталь, каждое имя. Это было его наследие. Наше наследие, которое Эдгар стремился присвоить.

Когда мы проходили мимо одной из гостиных, я заметила на маленьком столике шахматную доску с расставленными фигурами. Игра была в разгаре, причем явно сложная. Я остановилась.

-Люсиан играет?-спросила я.

-Со мной. Когда я здесь. А когда меня нет, то сам с собой,-ответил Себастьян.-Говорит, это помогает ему упорядочить мысли. Хотите посмотреть?

Я подошла ближе. Позиция была напряженной. Черные, судя по всему, оказывали сильное давление, но у белых был глубоко запрятанный резерв. Я не была сильной игроком, но отец в своё время научил меня основам.

-Кажется, белые готовят неожиданную контратаку,-негромко заметила я, указывая на одного из слонов.

Себастьян поднял брови, явно впечатленный.

-Вы играете, леди Грейсток?

-Очень посредственно. Но я вижу красоту в этой структуре. Терпение. Расчет. Умение ждать своего часа.

-Вы описываете самого Лусиана, - сказал Себастьян, и в его голосе прозвучало уважение.-Он именно такой. Только его главная игра…-он запнулся и махнул рукой, - …впрочем, неважно. Пойдемте, я покажу вам зимний сад. Там, по крайней мере, есть что-то зеленое и живое, что не связано с пыльными фолиантами.

Экскурсия продолжалась, но мои мысли уже были далеко. Игра. Расчет. Умение ждать. Эдгар и Изабелла тоже играли. Они расставили свои фигуры - сплетни, мою ненависть, мое доверие. И они ждали. Теперь ход был за мной. Но я не могла действовать в одиночку. Мне нужна была информация. Нужно было понять все правила этой партии.

Когда мы вернулись в главный холл, откуда начали, я чувствовала себя одновременно опустошенной и переполненной. Опустошенной - от осознания того, как много я упустила, и как была слепа. Переполненной - новыми знаниями, впечатлениями и зарождающейся, ещё хрупкой надеждой.

Лусиан стоял у камина, формально беседуя с Гроувом. Он повернул голову при нашем приближении. Его взгляд вопросительно скользнул по мне, затем перешел на Себастьяна.

-Ну что, выжила моя супруга после твоего турне?-спросил он друга, и в его тоне я уловила легкую, едва слышную нотку беспокойства.

-Более чем,-улыбнулся Себастьян.-Твоя супруга, Лусиан, обладает не только ангельской внешностью, но и проницательным умом. Она даже прокомментировала нашу шахматную партию. И, должен сказать, её замечание было весьма метким.

Лусиан посмотрел на меня с новым, ещё более глубоким удивлением.

-Правда?-произнес он, и это был не сарказм, а искренний вопрос.

-Я лишь высказала очевидное, милорд, - поспешила я сказать, чувствуя, как краснею.-Лорд Элмвуд преувеличивает.

-Себастьян редко что-либо преувеличивает,-возразил Лусиан, всё еще изучая мое лицо.-Он скорее склонен преуменьшать. Значит, вы играете?

-Очень плохо,-призналась я.-Но мне нравится наблюдать. Это напоминает мне, что иногда безмолвное ожидание может быть сильнее громкой атаки.

Я произнесла это, глядя прямо на него, вкладывая в слова больше смысла, чем он мог понять. Возможно, мне просто показалось, но мне почудилось, что его глаза на мгновение смягчились, а напряженные уголки губ чуть дрогнули. Но это длилось лишь долю секунды.

-Возможно,-произнес он нейтрально. — Гроув сообщает, что завтрак подан в солнечной гостиной. Если вы голодны.

Это было приглашение. Не теплое, но и не приказ. Я кивнула.

-Я присоединюсь к вам через несколько минут, если позволите. Мне нужно освежиться.

-Конечно,-он слегка склонил голову.

Я поднялась по лестнице, чувствуя, как их взгляды провожают меня. В своей комнате я закрыла дверь и прислонилась к ней. Первая часть дня прошла. Я сделала несколько шагов: показала себя в новом свете другу Люсиана, продемонстрировала интерес к дому, намекнула на нечто большее, чем поверхностные интересы. Теперь предстояло самое трудное - поддерживать эту линию. День за днем. Час за часом.

Я подошла к окну. Внизу, на террасе, я увидела две фигуры: Лусиана и Себастьяна. Они о чем-то разговаривали. Себастьян что-то оживленно говорил, жестикулируя, а Лусиан стоял, скрестив руки на груди, слушая. Потом он что-то коротко сказал в ответ, и Себастьян рассмеялся, хлопнув его по плечу.

Вид их дружеского, непринужденного общения вызвал во мне странное чувство - смесь надежды и острой, ревнивой грусти. Люсиан мог быть таким - нормальным, почти доступным с другими. Со мной же у него были только стены и подозрения. Но я сама их возвела. Теперь мне предстояло разобрать их по кирпичику. И первым кирпичом, который нужно было