Графиня снова выходит замуж [Полная дилогия с визуалами, 18+] - Нина Матвеева Страница 11

Виктория кожей почувствовала, как на неё снова упал взгляд герцога Ривенхола — словно кто-то невидимый зажёг рядом десяток свечей одновременно, и они принялись припекать со всех сторон. По какой-то причине его внимание тревожило. Этот мужчина не считал нужным скрываться за лоском манер и даже не пытался вписать себя в рамки, приличествующие джентльмену его происхождения. А ещё он не переставал разглядывать вырез её платья!

Даже барон Шелбрук, кажется, уже заметил, куда то и дело смотрит герцог.

— Леди Видмор танцует? — выразительно спросил Ривенхол в самый разгар размышлений Виктории.

— Нет, я...

— Леди Виктория обещала первый танец мне, — встрял лорд Колин Олбридж, неожиданно сделавшийся слишком уж разговорчивым, — я опередил вас примерно на полчаса, ваша светлость, но у меня было преимущество.

— Что ж, мне остаётся только признать поражение и попытаться взять реванш позже.

Виктория беспокойно переглянулась с бароном Шелбруком.

— Как насчёт того, чтобы немного подышать свежим воздухом, пока не объявили первый танец? — уловил тот её немую просьбу. Он по очереди взглянул на обоих мужчин и гостеприимным жестом указал на дверь, что вела к террасе. — Я думаю, нам пора отпустить леди Видмор, она уже наверняка заскучала в нашей мужской компании...

Испытывая прилив бесконечной признательности к барону, Виктория извинилась и сразу отправилась в сторону буфетов. Отделаться разом и от лорда Колина Олбриджа, который сегодня особенно сильно напоминал великовозрастное дитя, и от герцога Ривенхола, поведение которого приводило её в лучшем случае в замешательство, было невероятной удачей. Неплохо было бы отпраздновать это избавление стаканом холодного лимонада.

А заодно остудить голову.

Прежде чем Виктория успела отойти на достаточное расстояние, она отчётливо услышала за спиной задумчивый голос Ривенхола:

— Леди Видмор ведь вдова?

Как хорошо, что в этот момент никто из троих мужчин не видел её лица.

8

Созерцание буфета немного отвлекло Викторию. На длинном столе, покрытом изысканной, расшитой скатертью, стояли сверкающие чаши с пуншем, блюда с бисквитами, замысловато закрученными рулетиками из тонко нарезанного мяса и сырные канапе. По краям расположились две хрустальные этажерки для закусок, заполненные маленькими сэндвичами и сконами, а верхний ярус торжественно венчали тарталетки с кремом, шоколадным муссом и голубикой.

Повара, нанятые графиней Фейрвелл, постарались на славу, подумала Виктория. Такое оригинальное решение объединить столовый и десертный буфеты и столь же безукоризненная подача. Виктория просто не могла не отдать должное усилиям хозяйки дома, ведь она прекрасно помнила, как нелегко было устраивать крупные приёмы.

Интересно, каким образом графине Фейрвелл удалось раздобыть такую крупную голубику в начале сентября? И где всё же находится лимонад? Стол ломился от угощений, но вот прохладительных напитков нигде не наблюдалось. Виктория развернулась, чтобы найти прислуживающего лакея, но в этот же момент услышала громкий оклик:

— Виктория!

Навстречу стремительной походкой шагала Джейн Виккерс, давняя подруга Виктории и кузина виконта Десфорда. Изрядно похудевшая и как всегда энергичная.

— Как я рада тебя видеть! — воскликнула она, остановившись напротив и сердечно взяв Викторию за руки. — Ты выглядишь просто превосходно! — будто с упрёком добавила она.

— Спасибо, Джейн. Ты тоже...

— О, я и «превосходно» уже давно не соседствуем в одном предложении... Но я довольствуюсь тем, что имею.

Совершенно сбитая с толку напором подруги, Виктория застыла. Джейн, наконец, выпустила её руки и проговорила уже тише:

— Как ты? Я так переживала, когда ты перестала мне писать. Всё думала о тебе, хотела даже предложить наведаться к нам на прошлые пасхальные праздники...

Мимо них неспешно прошествовала пара почтенных матрон, и Джейн предусмотрительно умолкла.

Их переписка прервалась сразу после смерти графа Видмора. Сначала Виктория просто не находила в себе сил, чтобы писать подруге, потом не решалась этого делать, дабы не отягощать её собственным горем, а после затянувшееся молчание просто превратилось в привычку. Наверно, именно так обычно и обрывается дружба.

Виктория грустно улыбнулась, то ли собственным мыслям, то ли подруге.

— За меня можешь не беспокоиться, я... — сказать «в полном порядке» не повернулся язык и она поспешила перевести тему разговора: — Лучше расскажи, как ты? Как дети и малыш Джайлс?

— Не такой уж он и малыш, в этом году ему исполнилось пять, — с явным удовольствием отозвалась Джейн. — Всё замечательно, если не считать того, что весной он переболел скарлатиной. Это было ужасно, я места себе не находила! Мы даже думали отложить дебют Мэри, но в итоге Джайлс всё же успел поправиться к началу сезона.

— Мэри дебютантка...?

Ответ на этот вопрос пришёл с совершенно неожиданной стороны. Из-за колонны вынырнула девичья фигура в светлом платье и подлетела к Джейн.

— Мама! — жалобно вскричала девушка. — Элинор Монтейт сказала, что я похожа на артишок в этом платье! Я ведь говорила, что мне не к лицу салатовый оттенок! Я сразу сказала об этом, как только портниха развернула ткань...!

— И что, по-твоему, я должна сделать? — вскинулась Джейн. Её радушное лицо моментально посуровело. — Пойти и отчитать мисс Монтейт за то, что та ничего не смыслит в моде?

— Нет...

— Перестань морщить лоб, тебя это не красит. И почему ты опять носишься, как заяц по полям? — Джейн досадливо тряхнула головой и резко развернула дочь лицом к Виктории. — Лучше поприветствуй леди Видмор.

И семейная перепалка прервалась на приветствия.

Виктория с трудом узнала в вытянувшейся девушке ту круглолицую и пухленькую девочку, что когда-то ходила по пятам за гувернанткой. Кажется, в их последнюю встречу Мэри было тринадцать? Подумать только, старшая дочь Джейн Виккерс — дебютантка!

— И вообще, мне не нравится, что ты так легко пасуешь перед дочкой Монтейтов! — тем временем продолжала наседать Джейн. — Зелёный — это фамильный цвет Виккерсов! — добавила она и будто в подтверждение своих слов воинственно ухватилась за подол собственного платья из глубокого зелёного бархата. — И я была в салатовом, когда встретила твоего отца!

— Но тебя никто не называл артишоком!

Удручённо всплеснув руками, Мэри присела в неуклюжем книксене, а потом развернулась и полетела прочь. Мать явно хотела что-то крикнуть ей вслед, но сдержалась.

— Джейн, сколько ей? — спросила Виктория мягко.