За гранью безумия. - Александр Науменко Страница 85

наконец увидели первые домишки, деревянные, покосившиеся. Они прилепились между лесом и водой, на пятачке свободного пространства. Было удивительно, как эту захудалую деревушку ещё не смыло штормами, которые порою бушевали довольно сильно. Случись ветер, он бы погнал волну, и строения напрочь смыло бы. Но стояло же, ей богу, стояло!

— Глянь, да здесь ещё и живут! — воскликнул Влад, хлопая себя по колену, удивлённый таким обстоятельством.

Он выбросил окурок, доставая бутылку воды, прикладываясь к горлышку.

— Действительно.

— Рыбаки что ли какие-то?

— Или сборище бомжей, что обрели в этих местах своё жилище.

Я притормозил возле первого дома с низким забором, глуша двигатель, открывая дверцу, выходя наружу. Потянулся от удовольствия, так как за два часа тело затекло, а теперь приятно побаливало.

— Хозяева! кричал Влад. — Есть здесь кто живой?

Товарищ обошёл машину и меня, останавливаясь чуть впереди, снимая кепку, обмахивая ей потное лицо.

— Эй! — подал голос и я.

Дверь дома жалобно скрипнула, и на пороге появилась женщина лет сорока, закутанная в вязаный платок, и это несмотря на сорокоградусную жару. На ней было надето длинное, но простое платье, на ногах шлепанцы с носками.

— Чего надо? — не слишком вежливо поинтересовалась она, но довольно приятным голосом.

Да и на внешность оказалась недурна. Не худющая чехонь, а женщина с приятным лицом, а также телосложением…

— Мы слегка тут заблудились, — начал Влад, широко улыбаясь, шагая к хозяйке, открыв по-хозяйски калитку.

«О, стал подкатывать свои шары. История знакомая».

— Ну так ехай обратно, и найдёшь путь, — посоветовала женщина, смахивая со лба рыжую прядь.

— Ночь надвигается.

— Надвигается, — согласилась незнакомка, констатируя, будто разговаривала с идиотом.

— Так может, хозяйка, пустишь на постой? Выгнать путников, это последнее дело.

«А кто-то пару минут назад говорил о работе, а теперь сам ночевать напрашивается».

Я огляделся по сторонам, замечая местных жителей. Они поглядывали на нас с любопытством. По-видимому, сюда не особо часто приезжали из-за удалённости селения. Да и кому нужна такая деревушка-вонючка, где смердит рыбой.

— О, просто прекрасно!

Пока я наблюдал за появившимися людьми, то пропустил момент, когда товарищ договорился о ночлеге. Хозяйка дома не выглядела счастливой, Она смотрела, как мне показалось, с некой тревогой что ли. Хотя Влад и пообещал заплатить. Деньги её не интересовали, это становилось ясно, только поглядев на эту особу. Да и что за них здесь можно купить, если не было магазина. Тогда возможно ездили в город? Но возникает вопрос, на чём? Автомобили отсутствовали, как, кстати, и всякая живность в виде собак и кошек, которые просто обязаны быть в таких местах. Да и домашней скотины и птицы что-то не наблюдалось.

Мы прошли в довольно скромный дом со скудной обстановкой. Внутри сильно пахло рыбой. Стол возле окна оказался пуст, как и всё прочее, полки, открытые шкафы, словно здесь и не жили. Хотя нет, валялось несколько книг, каких-то детективов, сказки Гофмана, роман Лейкина и толстый сборник Лавкрафта, весь потрёпанный, с пожелтевшими от времени страницами.

— Так может чайку сообразишь? — спросил Влад у хозяйки, усаживая зад на скрипучий стул, ставя локти на столешницу. — Где ваше южное гостеприимство?

«А сам ты как будто не южанин», — мысленно покачал я головой, дивясь наглости друга.

Та поглядела на него долгим взглядом, а после, вздохнув, вышла из комнаты, начиная ковыряться где-то вдали, что-то доставая, передвигая. Я тут же подсел к приятелю, начиная говорить шепотом.

— Ну его в баню. Давай поедем отсюда. Не нравится здесь мне.

— Чего вдруг?

Приятель с насмешкой глядел на меня. По его лицу стекали крупные капли пота. В доме оказалось душновато. Одежда неприятно липла к телу.

— Странная она какая-то. Да и само селение не лучше.

— Согласен. Странная, но баба ладная. Взгляни только на её задок, а на передок… Да и на морду хороша чертовка. Ну, а до приветливости, так дикарка, чего уж тут. У нас и в Краснодаре попадаются подобные недотроги.

«Походу дела, здесь не любят приезжих. Ох, не любят нас. А ещё не желают, чтобы мы остались, это видно по её лицу».

— Тебе же завтра на работу, — напомнил ему я.

— Ничего страшного. На один день можно опоздать. Шеф в курсе.

— Тогда какого чёрта ты истерил в салоне?

Спустя несколько минут вновь появилась женщина, ставя на стол две чашки, пачку чая, кипяток и вазочку с кусками пожелтевшего сахара. Она уселась напротив, подпирая подбородок, глядя на нас изучающе тёмными глазами.

— А пожевать к чаю ничего нет? — поинтересовался Влад. — А то как-то один кипяток хлебать не шибко приятно.

— Поздно уже. Ничего не осталось. Завтра будет.

Она отвечала короткими предложениями, не желая, по-видимому, поддерживать беседу. Но Влад, казалось, этого совсем не замечал, продолжая хохмить и напирать. Вообще у меня сложилось такое впечатление, будто речь ей давалась с трудом. Бред, но тем не менее…

— Да не страшно. У нас в машине есть.

Товарищ обернулся ко мне, спрашивая:

— Сходишь, принесёшь?

Без слов я поднялся из-за стола, выходя на улицу, где к этому времени начало темнеть. Полез на заднее сиденье, достал упаковки с едой, колбасы, ветчины, сыр, конфеты и бутылку вискаря. Я всё продолжал думать о странностях. Этот чай с раскисшей упаковкой, пожелтевший сахар… Создавалось такое впечатление, будто она всё это извлекла из дальней части кладовой, а сама этим никогда не пользовалась, держа для таких вот особых случаев, когда неожиданно приезжали гости. Пускай редко, но все же приезжали, а значит следовало быть готовым.

«Если вообще сюда кто-то приезжает».

Подхватив пакет с продуктами, купленными ещё в Геленджике, я направился обратно, поглядывая по сторонам. Местные обитатели всё ещё находились на улице. Все они смотрели на меня, наблюдая, отчего по спине пробежала волна холода. Одноногий дед, старуха в чёрном платке, какой-то сопляк с палкой в руке, мужчина, явный синяк, вновь старуха… Этакая толпа призраков из фильма ужасов.

«Блин, да что им, заняться нечем? Хотя, наверное, если судить по обстановке увиденного в доме, то здесь и телевизора нет».

Женщина