Oперация: Сахара - Уильям Микл Страница 6

сержант. Я курил "Капстан" и смотрел вниз на пустыню - на горизонте мерцали огни нашего лагеря в оазисе Фарафра - это было то, что во время нашей службы считалось домом и очагом, и с каждой минутой казалось все более манящим. Мне было тяжело обернуться и посмотреть на холм - но Дженнингс все еще был где-то там, наверху, а мы не оставляем своих людей.

Мы снова начали подъем, и, как оказалось, мы были ближе к цели, чем могли бы подумать. Тропа расширилась - я шел прямо за лейтенантом, поэтому был одним из первых, кто это заметил, - путь вел через ровную местность между высокими утесами в длинную, темную и узкую долину. В отличие от вида нашего лагеря над песками пустыни, это место не выглядело ни капельки привлекательным. Волосы на затылке у меня встали дыбом от давно знакомого покалывания Ужаса - я был солдатом достаточно долго, чтобы распознать возможную засаду, когда вижу ее.

- Нам следует двигаться осторожно, сэр, - сказал я лейтенанту, стараясь говорить тихо, чтобы ребята не услышали. - Мне это совсем не нравится.

- Чепуха, - сказал лейтенант достаточно громко, чтобы его услышали солдаты - и любой другой в этой проклятой долине. - Мы выполняем приказ Королевы и будем поступать так, как нам, черт возьми, заблагорассудится.

И, не церемонясь, он начал широкими шагами удаляться от меня по тропе вглубь долины. Я подождал десять секунд, чтобы посмотреть, не застрелит ли его кто-нибудь за меня, прежде чем последовать за ним.

Через минуту мы обнаружили город.

Лунный свет, каким бы он ни был, почти не освещал этот конец долины, но его хватило, чтобы мы увидели: здания, заполнявшие всю западную часть, были очень старыми - и великолепными. Внешняя стена в форме полумесяца простиралась на сорок ярдов по дну долины и была в полтора раза выше, с единственным высоким арочным проходом в качестве входа. За ней мы увидели, что город с высокими башенками и великолепными балконами тянулся вверх по каньону, набирая высоту, пока самые высокие из них не оказались на одном уровне с самыми высокими стенами на вершине каньона.

Внешняя стена была построена из того же песчаника, к которому мы привыкли на небольших местных зданиях в городках, но здесь это были блоки размером десять, двенадцать футов или более в квадрате, сложенные так безупречно, что было трудно разглядеть места их соединения. Внешняя поверхность стены была покрыта - насколько мы могли разглядеть в полумраке - мелкой миниатюрной резьбой, которая на первый взгляд казалась изображением сцен древних сражений, но для ее расшифровки потребовался бы человек с большим интеллектом - и терпением - чем у меня. В тот момент меня интересовало только вывести отряд со дна долины и укрыть его в месте, где устроить засаду было бы не так просто.

Лейтенант Тимкинс, казалось, ни о чем не беспокоясь, уже пробирался внутрь через арку. Я оставил двоих человек у входных ворот - Джока Бенсона и Энди Хайнса, обоих крепких парней, способных поддерживать друг друга в боевой готовности, - и загнал остальных из отряда внутрь.

Арка была высотой более пятнадцати футов, а стена, через которую она проходила, была примерно такой же толщины, что свидетельствовало о прочности этого грандиозного сооружения. Мы прошли по короткому коридору и оказались в самом входе в город. Под ногами лежала пыль - наши следы отчетливо выделялись - как и нечто другое: странные потертости, похожие на те, что я видел в том месте, откуда забрали Дженнингса, - их было очень много, они покрывали всю землю, которую я мог разглядеть в тусклом свете.

Мы застали лейтенанта, пытавшегося зажечь настенный светильник с помощью своей огнива. МакЛеоду это удалось гораздо быстрее: он израсходовал при этом полдюжины своих спичек, но в конце концов мы зажгли этот светильник - и еще несколько на противоположных стенах, - и этого света хватило с лихвой, чтобы осветить внутреннее пространство этого вестибюля. Широкий коридор слева выходил в нечто вроде храма.

Это сооружение представляло собой не что иное, как один большой зал с высокой сводчатой каменной крышей, изгибающейся далеко над головой. Вся конструкция опиралась на два ряда гигантских колонн, уходящих вглубь утеса и сужающихся там, где каньон-коробка, в котором он был построен, сходился к вершине, пока в дальнем конце, на расстоянии около тридцати ярдов и более, не возвышалась высокая, чудовищная статуя. Она была высечена из цельного куска черного камня, который, казалось, поглощал весь свет. Когда мы подошли ближе, я увидел, что она, вопреки моему первоначальному предположению, изображала не человека в каком-то плаще, а гигантского жука с приоткрытым панцирем и высоко поднятой головой, так что его единственная блестящая черная клешня, казалось, царапала потолок. Позади статуи, вверх, высоко по отвесной скале, пролегала каменная лестница, высеченная в скале, - более крутая, чем любая тропа, по которой мы до сих пор шли, и если у нее и был конец, я не мог его разглядеть в темноте.

Мы нашли Дженнингса - то, что от него осталось, - лежащим у подножия статуи. Его тело выглядело странно съежившимся, и когда я подошел ближе, я увидел, слишком ясно, причину: бедняга был выпотрошен - его килт был в лохмотьях, а суконная туника разорвана, - но не так сильно, как его живот. Его плоть была жестоко разорвана. Его внутренности - кишки, печень, желудок, сердце и все остальное - исчезли, словно их вычерпали. Тогда меня осенила еще одна мысль - та, что заставила меня порадоваться, что я успел перекусить лишь чаем и печеньем, хотя я и так чуть не выблевал и то, и другое. Он выглядел так, будто его съели - и что он был жив, по крайней мере, часть времени, пока это происходило.

Я услышал, как лейтенант рыдает у меня за спиной, а Мак начал ругаться, причем не слишком тихо; его акцент эхом разносился вокруг нас, возвращаясь сверху, словно хор молящихся монахов. Я призвал их обоих к тишине - я услышал что-то еще, что-то, что не мог точно распознать: высокий, пронзительный гул, словно Мак начал играть на волынке. Звук доносился издалека - но явно приближался.

Я вгляделся в сторону ступенек за статуей - мне показалось, что при этом я