Убийство в лесной сторожке - Алла Белолипецкая Страница 5

– Эй, сука! Сюда смотри, на меня! – заорал Артем, и промигал фонариком настолько причудливую комбинацию, что никакому Сэмюэлу Морзе она и во сне не приснилась бы.

И многоязыкое создание наконец-то среагировало: обратило к Артему свои желтушные глаза. Они оказались непарными: располагались чуть выше языков поодиночке. А тот язык, что облеплял висок Алексея, отдернулся – унося с собой кусок Лешкиного скальпа размером с половину ладони.

Алексей снова издал тот же щелкающий горловой звук. И что-то прокричали Оксана и Галя – почти в унисон. Но Артем их слов не разобрал.

Гнусная тварь втянула языки и стремглав покатилась к нему – как бильярдный шар, хлестко ударенный кием. Кожный покров чудища облепляли опавшие хвоинки и стебли сухой травы, мошки и белесые личинки, мертвые жуки и всё еще живые дождевые черви. Артем заметил даже, что к боку чудища приклеились два сигаретных окурка, в которых он признал свои собственные – всё никак не мог бросить курить.

К голове (головам) чудища прилипли и русые волосы Алексея с фрагментом кожи. Слипшимся клоком они свисали с того места, из которого перед тем вылезал язык, сорвавший кусок Лешкиного скальпа. Никакого рта там не было. На переливчато-сизой поверхности лишь выделялась припухлость чуть более темного, насыщенного цвета. Артем успел еще подумать: «Потому оно и не сожрало Лешку – нечем было жрать».

А потом его накрыла сизо-лиловая тьма.

6

Алексею казалось, что голову его левой стороной обмакнули в кипяток. И теперь одуряющая боль расползалась от этого ожога по всем его мышцам – от шеи до ступней. Боль выкручивала каждый его мускул и затягивала узлом. Боль вонзала иглы в его позвоночник и добиралась до самого его мозга. И всё же – боль он сумел бы вытерпеть. Когда он разбился на машине, дела у него обстояли куда хуже.

Но владелец торговой марки «Живые горы» не мог вынести ощущения разрыва внутри своей черепной коробки. И физическая боль от сорванного с головы фрагмента скальпа имела к этому разрыву лишь косвенное отношение. Его голову разламывало и от этого тоже. Но истинный разлом лежал совсем в иной сфере.

Да, он с детства дружил с Ерофеем и привык думать, что его уже ничем не пронять и не удивить. Однако Ерофея-то он всегда считал человеком! Странноватым, несуразным – и всё же не противоположным людскому роду. И, уж конечно, Ерофей не попирал своим существованием законы естества. В отличие от той твари, которая сегодня на глазах Алексея будто уплыла в лес – продавив своей тушей забор. И унесла с собой Артема.

Оксанка что-то кричала – но не попыталась за мужем побежать. Да и то сказать: если бы она и догнала сизую тварь, дальше-то она что стала бы делать? Лупить её монтировкой? Так это он и сам смог бы, невзирая на ободранную голову и заливавшую ему щеку и шею кровь. Если бы Тёмку уволок в лес человек, он бы побежал следом, даже если б ему с головы ободрали весь скальп целиком – как бледнолицему в битве с индейцами. Но это существо, у которого глаза смотрели прямо из липких кишок, просто не могло существовать. И как прикажете сражаться с тем, чего не может быть?

К Алексею подковыляла Галка с аптечкой в руках, усадила его на сиденье машины со стороны выломанной дверцы и стала бинтовать ему голову. Его подруга уже не казалась умирающей узницей каземата, но её руки всё еще мелко подрагивали. А вот когда к ним подошла Оксана, Алексей отметил: у той даже косметика не смазалась.

– Мы должны вернуться в дом, – сказала она. – Уже смеркается. И этот монстр… Если он снова объявится, мы его и не увидим в темноте.

– А дверь в подпол? – напомнила ей Галя.

– Я её закрою, – повторила Оксана свое обещание.

И Алексей – в который уже раз – подумал: жаль всё-таки, что она вышла не за него. Ведь они с Тёмкой когда-то оба сохли по ней. Но вот, поди ж ты: его двоюродный братец вовремя подсуетился. Поехал в Москву, когда узнал, что Оксанка уходит из модельного бизнеса. Обворожил, настоял – и эта сногсшибательная красавица сдала кому-то свою квартиру в Москве, а сама вернулась вместе с Артемом в их Тмутаракань: в Живогорск. А он, Алексей, валялся тогда в больнице, весь поломанный. Так что и на свадьбу двоюродного брата прийти не смог.

А сегодня Оксана – его несостоявшаяся любовь – овдовела.

Отойдя от них, она встала возле самого крыльца и сейчас заметно нервничала: руки её были крепко стиснуты, глаза – устремлены куда-то за порог дома. Дверь сторожки они так и оставили распахнутой.

«Не надо бы нам возвращаться в дом, – пронеслось у Алексея в голове. – Мы даже не знаем, что произошло с кошкой. И так и не поняли, что нам хотел сказать перед смертью Ерофей!..»

Но тут Галя закончила перевязку, и Оксана повернулась к ним – в тот же миг, словно у неё имелись глаза на затылке, среди красиво уложенных белокурых волос.

– Ну, что, заходим? – спросила она.

7

Галя понимала, что таблетки, проглоченные ею, скоро перестанут действовать. Но на время они притупили раздирающую боль в правой голени. И на крыльцо Галя поднялась, держа в одной руке аптечку и практически не опираясь на Лешу. Во-первых, тому впору было самому на кого-нибудь опереться. А, во-вторых, слишком уж откровенно он пялился на обтянутую светло-бежевыми леггинсами задницу Оксаны, которая шествовала впереди. Даже пострадавшая голова не отвлекала его от этого зрелища. Цвет леггинсов создавал иллюзию, будто на Оксане ниже свитера и замшевой куртки вообще ничего не надето.

Так они и вошли на кухню: бывшая фотомодель – в авангарде, Галя и Алексей – следом за ней. И они чуть было не врезались друг в дружку: Оксана внезапно остановилась, так