Валерия Калужская - Магиум советикум. Магия социализма (сборник) Страница 49

Пуговица, Пуговица…

Лихов с каким-то тупым безразличием смотрел на то, что было совсем недавно веселым Лёхой Пуговкиным. Снаряд фрицев попал так точно, что…

Он постоял совсем немного и, развернувшись, пошел обратно к краю рощи. Роботу Батенева оторвало руку и при падении расщепило сустав на ноге, сам Олег, с залитой кровью головой, говорил, что он в порядке.

– Лёхи нет, – глухо ответил Лихов на немой вопрос командира.

Сыпь выругался. Он вообще часто ругается, не так как Лёха. Но Дорохов молодец всё равно, хоть и зека.

– Гля, братцы! – завопив вдруг Батенев. – Ох ты ж!

Они обернулись к фашистским машинам, и Сергей почувствовал, как волосы под шапкой у него зашевелились, будто живые. Из нутра каждой машины стремительно выползал черный как сажа дым. Только вел он себя совсем не как дым: извиваясь, словно огромные безглазые черви, четыре шевелящиеся ленты мрака жадно подрагивали… будто нюхали, искали, жаждали…

Сердце почти встало, дыхание перехватило – дым «светил»! Конечно, такое трудно было назвать светом, нет: это дышало что-то невыразимо злое, ужасно голодное и смертельно губительное. Стало так тихо, что потрескивание огня на горящих бронемашинах показалось Лихову оглушающим. Он застыл, не в силах ничего предпринять.

– Стоять на месте! – Герасименко медленно пошел навстречу жуткому дыму.

Его ДБРШа номер один скрипел деревянными суставами, будто рассохшиеся на морозе деревья в чаще. Он не боялся, а вот Лихову стало очень страшно за этого совсем еще молодого парня, потому что напротив судорожно подергивалось от ярости абсолютное зло.

Вспыхнули огоньки на плечах у «единички», а затем две ярко-красные струи пламени из навесных огнеметов врезались в черных дымных червей. Тишину прорезал беззвучный и оттого еще более страшный вопль. Он звучал не в ушах, он разрывал, казалось, извне тело Сергея, скручивал внутренности, выдавливал глаза, выплескивал кровь…

А затем вопль оборвался и Лихов увидел: огонь пожирал дым намного быстрее, чем дерево. Быстрее даже сухого сена. Сергей заставил своего робота сделать шаг, другой, встать рядом с командиром. Тот выглядел бледным, полоса копоти на щеке и ярко горящие глаза.

– За Родину, за Сталина, – сказал лейтенант. Помолчал и добавил: – И за Лёху.

– Никогда так не пугался, – сказал подошедший Сыпь. – Что за дрянь, товарищ командир?

Лейтенант молчал, разглядывая беспомощно застывшие чешуйчатые бронемашины. Ножки перестали шевелиться, и теперь «рыбины» выглядели совершенно «дохлыми».

– Какая маскировка, а? – сказал наконец Герасименко. – Мимо пройдешь: ну бугор бугром. А чтобы не утопнуть в болоте, видишь, как передвигается? Хитрое устройство, гусеница не гусеница, а давление на почву уменьшено, а? Фашистские заубереры в Аненербе не дремлют. А уж это… Что же они такое вытащили на свет и привели на нашу землю? Мертвое может оживить только мертвое.

– Горят они хорошо, – сплюнул Дорохов. – Победили же, командир… хоть бы и мертвых.

– А представь, есть у них что-то и побольше, а, Дорохов? Они же железные, не как мы. Что если у фашистов есть такой робот как у тебя, только стальной?

– Хрен с ними, – хмыкнул Сыпь. – Я своей земли никакой мрази не собираюсь отдавать. Ни большой, ни маленькой.

Герасименко кивнул и хмуро посмотрел на Сергея.

– Где Свержин?

Лихов пожал плечами – не знаю. Говорить о предательстве бывшего товарища ему не хотелось.

– Давай зеленую ракету. Соберем всех, надо колдунов звать, машину Батеневу пусть чинят.

Ракета ушла, а совсем скоро подошедшие ГШРы высаживали техников; дядя Вова, выпрыгнувший чуть не первым, уже бежал к останкам ДБРШа Пуговкина. Вскоре Малой, Алиев и Зуев деловито и споро разбирали ногу батеневского робота.

Дорохов с Сергеем мрачно дымили «козьими ножками».

Свержин не показывался, так же как и братья Самедовы. Лейтенант выдвинулся в сторону Тёпловки и дал вторую зеленую ракету.

– Скажи, Сыпь… – начал Лихов и замолчал.

– Что скажи? – Худое, покрытое оспинами лицо Дорохова скривилось. – Как мы в такое дерьмо сумели влезть, что дальше только страшней? И сбежать хрен куда выйдет, и тут не слаще? Прикинь, корешок, второй раз всего хотелось сегодня сбечь, аж прям вот до самого нутра!

– Почему ты не сбежал… ну, когда мы на испытаниях дээрбэшку поломали? Ведь мог же…

– Мог, – подтвердил Сыпь. – Тебе по горлу штыком, а сам в лес.

Сергей смотрел в жесткие глаза зека и понимал – не шутил.

– Только кто-то должен эту гниду фашистскую выкинуть к бебеням с нашей земли, вот чего я подумал. Нам ведь с тобой силу доверили не так просто. Чуешь? Нашу, не как эти вон, да?

Лихов кивнул.

– Ты глядел на Тёпловку, чуял, корешок, почему мы тут, а? Как «светит»… Вот эта сила меня остановила, – закончил Дорохов. – Почему не я-то, подумалось тогда…

В голову ударил огненный клин сигнала. Фрицы! Снова!

Он мигом очутился в кабине робота, мельком отметив, что Сыпь тоже на месте. «Тройку» Батенева уже поднимали. Наспех завершают крепеж – значит, Олег почти в строю.

Выметнулись на простор, огибая край рощи, стали рядом с командиром.

От Тёпловки, «светившей» так, что разом словно весной повеяло, к ним медленно ползли еще четыре знакомых «бугра». А чуть отстав, мерно перебирал суставчатыми ногами кошмар почище всего ранее виденного. Словно уродливый паук с множеством острых суставчатых ног, к ним направлялась огромная машина. Двигалась она рывками, веяло от паучары таким невыносимым злом, что Лихова тряхнуло.

– Ты гля, падла, что у нее наверху! – Дорохов выругался.

Лейтенант тоже ругался. Сергей напряг глаза и увидел – поверху паук ощетинился рядом тонких, еле видимых пик. А на этих пиках болтались, в такт неровному ходу механического монстра, два тела. Кто это – не разглядеть, но страшной догадкой вспыхнули имена – Наиль и Ринат, братья Самедовы.

– Мразь! Чтоб вы сдохли!

– Ну, товарищ Дорохов, что скажешь теперь? – спросил Герасименко.

– А то и скажу, командир, что раньше говорил. Хрен я им дамся. Можно их убить, значит…

– Убьем! – закончил Лихов.

Сзади, чуть скрипя новым суставом, подошел ДБРШа Батенева. А всего минуту спустя рядом с Олегом встало два ГШРа, и Лихов видел, как на наспех приделанных станках держались пулеметы, снятые с робота Лёхи Пуговкина.

Ветер, стылый и пронизывающий, летел над пустым заснеженным полем. Небо заволокло рваными, темными тучами.

– Кажись, меняется погода, – расслышал Сергей дядю Вову. – Снег повалит к ночи, как бы роботы не отсырели… Костер опять будет трудно жечь.

И, несмотря на надвигающийся ужас, Сергею стало удивительно спокойно. Что это – предсказание или желание жить, но говорил старый солдат сейчас о том, что будет потом… завтра. И Лихов верил. Получается, надо им победить во что бы то ни стало – придется! Чтобы так и было – снег, завтра, костер…