За гранью безумия. - Александр Науменко Страница 121

Слегка повернувшись, стоя на четвереньках, Равена узрела приближающегося Рогана. Тот держался за окровавленную щёку, но его вид был уверенным, и даже в какой-то мере грозным. Он замер рядом с ней, кивая вниз.

— Это моя женщина.

— Да с какого она стала твоей? — поинтересовался седобородый, кладя ладонь на рукоять кривого ножа, что торчала из-за пояса.

— Если не веришь мне, то сходи на улицу торговцев, и поинтересуйся в храме у отца Марка. Он нас обвенчал всего несколько недель назад, получив за это три медяка.

— Если она твоя баба, то чего делает здесь, одна?

Это был уже дурляндец, чей пыл слегка поугас.

— Выкидыш, а после помутнение сознания, — пояснил Роган.

— Такое бывает, — со знанием согласился меднолицый. — Моя жена скидывала мёртвых ублюдков целых четыре раза, каждый год подряд, пока наконец не родился здоровый сын.

При этих словах он перекрестился, вознося хвалу Создателю, а сама Равена поморщилась, услышав о мёртвом ребёнке. Она ненавидела их всех... Абсолютно, так как они виновны. Каждый. Этот мир погряз в грехе, и никакой Создатель ему уже не поможет.

— Может оно и к лучшему, раз скинула ублюдка, — кивнул седобородый. – Я так понимаю, он был не от тебя?

— Ну… Собственно, это моё дело.

— Пойдём, — наклонился к ней Роган, поднимая с аккуратностью на руки. — Нас ждёт тёплый дом и горячее питьё. А боль утихнет... И пройдёт окончательно.

* * *

Дни тянулись за днями, а недели за неделями. И действительно, как и говорил Роган, боль стала утихать, но не ушла окончательно. Она лишь затаилась, иногда давая о себе знать в грозовые ночи, когда к девушке приходили кошмары. Они терзали её разум, царапая душу острыми когтями, оставляя кровоточащие раны. А на утро Равена плакала, вновь и вновь погружаясь в жуткие воспоминания недавнего прошлого. Роган пытался утешать, но тщетно.

— Тебе следует выходить на свежий воздух, дышать, а то всё время сидишь взаперти.

Дышать, это слишком громко сказано, ибо в городе стояла такая вонь, что хоть стой хоть падай. Нечистоты в буквальном смысле лились рекой по узким улочкам, стикая зловонной жижей в низины, превращаясь в кишащие червями и мухами болота.

— Почему бы и нет, — наконец вздохнула Равена, начиная приводить себя в порядок.

Они вышли на городскую площадь, где с самого утра шла торговля. И проходя мимо лотка со свежей рыбой, девушка вдруг столкнулась взглядом с серыми глазами, знакомыми, давно позабытыми. Тонкие губы приоткрылись, показывая гнилые зубы, а изнутри на бороду брызнула слюна.

— Ведьма! – завопил дурным голосом брат Рохан, тыча скрюченным пальцем в сторону Равены. – Держи ведьму!

Люди мигом, будто от чумной, шарахнулись в стороны. Какая-то молодуха схватила сопливого сынишку на руки, прячась за спины мужчин. Некоторые из горожан ощетинились топорами и вилами. А кто-то поднял увесистые камни.

— Она сотворила зло в моей деревни! – продолжал визжать монах, выпучив глаза. – Ей подвластны волки, которых она и натравила на нас, мирных служителей Создателя. Но тогда Господь услышал мои молитвы, и отвёл беду от своего раба, то бишь от меня!

Народ колыхнулся вначале назад, а после подался вперёд.

— Не дайте этой ведьме на этот раз уйти от глаза Господнего. Схватите её и на костёр!

Ухватив Равену, Роган отпихнул её от себя, становясь на пути разгневанного народа.

— Беги! – выкрикнул он. – Беги прочь из города, и никогда сюда не возвращайся!

И девушка побежала со всех ног, не оглядываясь, слыша у себя за спиной разгневанные вопли толпы. Она уже знала, что больше никогда не увидит Рогана. Им не суждено встретиться в этом из миров. Возможно их бы ждало соединение на небесах, если верить служителям церкви, вот только ведьм туда не пускают.

Свернув за угол, Равена проскользнула мимо стоявших огромных деревянных бочек, а после углубилась в узкий квартал, которым и достигла северных ворот. Её постоянно не отпускала мысль, не лучше бы остаться и принять смерть, как это случилось с Роганом, но таинственный лес по-прежнему манил к себе, зазывая. Она чувствовала, что конец пути близко. Осталось лишь протянуть руку, и тогда… Тогда её будет ждать там потерянная дочка.

* * *

Ричард поглядел на своего собеседника, проводя ладонью по жёсткой бороде. Тот сидел напротив, за тяжёлым столом из красного дуба, откинувшись в глубоком кресле назад, выпятив громадное пузо. Каждый из толстых пальцев был усеян золотыми перстнями с вставленными в них драгоценными камнями.

— Вас будет небольшой отряд, — продолжал епископ, беря из коробки печенье в виде ангелочка, а затем, примерившись, ловко откусил тому голову, вместе с частью маленьких крылышек.

Помещение оказалось обставлено богато, что не в каждом доме можно увидеть. Собственно, чего ожидать, если священнослужителям так и полагалось. Они должны чем-то выделяться среди всей серой массы. Как-никак, наместники бога на земле…

— Лучшие воины, и один монах. Ему однажды уже довелось побывать там, и он смог выбраться живым оттуда, так что проводник у вас есть хороший, надёжный.

Ричард утвердительно кивнул, бросая косые взгляды на картины, что украшали стены. В основном на них были изображены небеса, не земная жизнь, среди ангелов в раю. Каждый из них был наг, и никто из них не испытывал стыда, не мужчины и не женщины. А над телами последних неизвестный художник особо постарался.

— Мне следует ещё что-нибудь знать, ваше преосвященство? – после минутной паузы, пока епископ доедал своё печенье, поинтересовался молодой воин.

Толстяк на мгновение задумался, а после пожал округлыми плечами. При этом чёрная, расшитая золотыми нитями ткань натянулась, громко треснув.

— Собственно, ничего такого, чтобы ты уже не знал. Последний раз ведьму видели на Южном тракте, который уходит в сторону Высокогорья. Перед этим, в городке Валид-Отдане, она нанесла магические наколки себе на лицо. Это достоверная информация. Мастера татуировок уже наказали за это отсечением пальцев.

Епископ громко причмокнул жирными губами, а Ричард мысленно утвердительно кивнул. Так и должно быть. Помощникам ведьмы, пускай и невольным, нельзя давать спуска. Ведь их души уже замараны тем злом, которое несло в себе это существо, порождение мрака