За гранью безумия. - Александр Науменко Страница 120

Равена взглянула измученным взглядом на младенца, а затем прошептала:

-Эмбер. Её будут звать, Эмбер.

Старуха кивнула, и вновь отняла младенца у матери. Равена проводила свою малютку жадным взглядом, а потом в последний раз глубоко вздохнув, обессилено уснула.

Повитуха резко остановилась, заметив подслеповатыми глазами нечто на головке ребёнка. Она пригляделась, и ахнула. Это была родинка в форме шестиконечной звезды, совсем маленькая, почти незаметная.

— Что же это!

Старуха отпрянула от младенца, как от чумного больного. Из её горла вырвался сдавленный вопль. А затем, эти руки, что помогли появиться на свет дитю, с силой швырнули дьявольское отродье в печь.

— Ты что творишь! — закричал Роган, как раз входя в комнату.

Старуха злобно плюнула в огонь, отворачиваясь.

— Он был помечен дьяволом, — ответила та.

— Что! Каким образом?

— Господь пометил эту мерзость.

Но их прервал вопль Равены. Девушка смотрела на них с ненавистью в зелёных глазах. Её измождённое лицо исказилось в гримасе злобы. Нижняя губа мелко тряслась, а пальцы вцепились в края лежанки. Она с огромным трудом приподнялась, громко закричав вновь. Рука взметнулась вперёд, стискивая в кулак воздух, бормоча при этом какие-то непонятные слова. В тот же миг повитуха схватилась за сердце, мешком рухнув вниз, на заплёванный пол.

— Твои кости будут грызть псы, а глаза выклюют птицы! — закричала девушка, непонятно к кому обращаясь, к мёртвой уже старухе или же к оцепеневшему Рогану.

— Прекрати! Что ты творишь?

Сильный поток воздуха хлестнул мужчину по лицу, оставляя окровавленный след на правой щеке. Его отбросило к дальней стене, ударив затылком. В глазах мигом всё потемнело, и сознание покинуло Рогана.

Бурля гневом, глотая слёзы, Равена поднялась на негнущиеся ноги, натягивая свою одежду, то и дело пошатываясь от только что прошедших родов. Она старалась не смотреть в ту сторону, где пылала печь, а внутри...

— Да будьте вы все прокляты, — прошипели её губы, а следом за этим вырвался всхлип.

Тяжело дыша, девушка вскинула голову, щурясь, уставившись на дальние дали, где находился таинственный лес. Протянув вперёд руку, она попыталась ухватиться за тени, но те проскользнули сквозь пальцы. Тогда Равена сделала неуверенный шаг, потом другой, продолжая двигаться, не замечая того, что оказалась на улице. Благо царила ночь, тёмная, безлунная, так что людей почти не было, разве только кроме загулявшихся пьянчуг и воров. Но идущую девушку никто не трогал, даже не приближался, будто чуял исходящее от неё безумие. Даже голодные псы с рычанием попятились прочь, пригибая голову, трусливо поджав хвосты.

— Подождите. Не уходите. Возьмите меня к себе.

Но тени всё отдалялись, убегая прочь, укрываясь за древними деревьями, скрываясь в густых зарослях папоротника.

— Ещё не время, — шептали они. — Найди свой путь, и тогда...

* * *

Она услышала топот частых копыт, но не смогла поднять лицо из грязи. Сил на это просто не оставалось. Равена потерялась во времени, не зная сколько прошло часов или дней с тех самых пор, когда всё началось и закончилось. Её полуобморочное состояние вынесло прочь с улиц, за городские стены, в квартал работорговцев.

— Смотри, девка! – послышался откуда-то грубоватый простуженный бас. – Да ладная какая, вон, с какой задницей.

Раздался гогот нескольких человек. А следом за этим послышались чапающие по городской жиже шаги. Они остановились совсем рядом, возле лица. Грязный носок сапога поддел её подбородок, заставляя поднять голову и взор. Перед Равеной возвышался довольно массивный охранник с седой бородой, заплетённой во множество мелких косичек. Его холодные глаза оглядели валяющуюся девушку.

— Ты кто такая будешь?

— Я… Я…

Равена попыталась выдавить из себя слова, но не смогла. Её желудок вдруг взбунтовался, и его содержимое выплеснулось наружу. Мужчина с проклятиями отскочил, ругаясь сразу на трёх наречиях.

— Мерзкая грязная дрянь!

Из темноты раздался весёлый хохот нескольких глоток.

— А ну заткнитесь, вы, собачье дерьмо!

Охранник сплюнул, брезгливо отирая изгаженный сапог об одежду девушки.

— Да что ты с ней возишься. Бросай эту грязнулю.

— Может она из рабынь?

— Да ну, ответили ему.

В поле зрения появился ещё один мужчина, но этот выглядел гораздо моложе, с медного цвета кожей. Он являлся дурлянцем, жителем равнин. В последние годы они все перебирались в города и сёла, предпочитая вести оседлый образ жизни. В степях нынче трудно стало прокормиться, особенно после последней засухи и прокатившегося по стране мора.

— Я даже в полумраке вижу, что у неё нет клейма рабыни.

Он небрежно ткнул носком Равене в щёку.

— Тогда быть может шлюха?

— Хм, всё возможно. Поди-ка запомни всех девок в городе. Да притом, Себастьян, из Влажных лилий, намедни хвалился, что получит новых баб, привезённых из-за моря. Вот, наверное, корабль и прибыл.

— Получается эта беглянка?

Голос третьего, в котором слышалось предвкушение.

— Тогда следует вернуть её Себастьяну, — кивнул дурляндец.

— Но вначале... — облизал жирные губы седобородый.

— От неё же жутко воняет. Да и кровь вон...

— Ничего страшного. Окунём в бочку с водой, и всё. Да и что кровь? Твоя Ирис кровоточит каждый месяц, и тебе это совершенно не мешает её драть.

— Так то же жена, — покачал головой более молодой.

— Хватит болтать. Тащите её в сарай.

Один из особо нетерпеливых, нагнулся вперёд, хватая незнакомку за ворот, пытаясь поднять на ноги. Равена, собравшись с силами, наконец смогла разлепить запекшиеся губы.

— Не надо, — прошептала она.

— Что? Ты что-то сказала?

Дурляндец приблизился к своему товарищу, наклоняясь, недобро усмехаясь.

— Не бойся, девка. Утром мы тебя вернём Себастьяну. А если хорошо поработаешь, то возможно получишь несколько монет.

Снова весёлый гогот.

В голове у Равены всё смешалось. В уши залетали голоса духов, шепча, к чему-то призывая, или же наоборот останавливая. Девушка не могла разобрать ни слова, желая лишь одного, сомкнуть веки, и забыться сном. И возможно, когда она вновь проснётся, то всё происходящее окажется дурным кошмаром. А Эмбер будет жива.

— Прекратите! — раздался знакомый