Гематофаги: Кровавое месиво - Стивен Козеневски Страница 11

вторую очередь займусь поиском еды, воды и хотя бы более-менее пригодным для дыхания воздухом. Батарея скоростного костюма работает практически вечно, так что воздух он может перерабатывать тоже практически вечно, но лучше не полагаться на это. К тому же, если я не найду здесь пригодной атмосферы, каждый глоток воды и каждый кусок пищи будет причинять такую же боль, как моя недавняя операция на ушах.

- Ладно, Сеси, - говорю я вслух, все еще не слыша собственных слов, - время найти дорогу домой к тебе, малышка.

Закрываю открытый люк, но, проверив планшет, понимаю, что давление внутри не восстановилось. Если глубже есть второй шлюз, я еще смогу найти воздух для дыхания. Нерешительно машу безголовой женщине, хотя она не обращает на меня внимания.

Делаю шаг, затем еще один. Гребаная мертвая посудина. Внутри она именно такая, как я и представляла - вся обсидианово-черная. У меня нет схемы корабля, и я не вижу ничего, кроме редких огоньков, похожих на аварийное освещение на "Боргвардте".

Провожу рукой в перчатке по одному из рядов огоньков. Очевидно, это символы, возможно, буквы, но я не узнаю ни одного. Может, это действительно инопланетный корабль. Я запускаю на планшете переводчик, но без доступа к гораздо более мощным лингвистическим базам "Боргвардта" это безнадежное дело. Все руны до сих пор отображаются как вопросительные знаки.

Спустя почти пятнадцать минут (или минус три месяца по моему сломанному планшету) вязальные спицы взламывают код странной двери, и я оказываюсь глубже внутри мертвеца. Коридоры "Дериликтуса" блестящие, черные и непроницаемые. Куда ни глянь - гладкая пустота, нарушаемая лишь редкими непонятными символами.

Я не знаю, сколько времени и как далеко я бродила. Это место - лабиринт, и я не уверена, что смогу найти дорогу назад к шлюзу, через который вошла и встретила призрачную женщину.

В голове бешено роятся мысли, и у меня уже есть рабочая теория, но она настолько ужасна, что я не хочу даже думать о том, что она может оказаться правдой, - поэтому я стараюсь не зацикливаться на этом. Но в этой, казалось бы, бесконечной тьме больше нечем занять время.

Прошли... дни, наверное. Время давно потеряло смысл. По планшету - сейчас тысячи лет до нашей эры. С тех пор как я попала на борт, я не чувствовала ни голода, ни жажды. Вообще-то, последнее ощущение, которое я помню по-настоящему, кроме опустошенности и чувства брошенности, - это боль от моей импровизированной операции на ушах. Но это, как я уже говорила, было бесконечность столетий назад, или, может, несколько минут. И это было до того, как я спустилась в этот лабиринт, когда я еще была только у его входа.

Я потеряла всякую надежду найти что-либо из своих целей. Здесь нет коммуникационного массива, нет еды, нет пригодной для дыхания комнаты. Только я, запертая в своем скоростном костюме, пока не умру.

Я засыпаю.

* * *

Меня будят сильным ударом по шлему. Он сотрясает каждый зуб в челюсти.

Я поднимаю голову и в шоке вижу первого реального человека с тех пор, как попала на борт. Нет, она не полностью материальна, но гораздо менее прозрачна, чем безголовая женщина. Это подтверждает мою мысль о том, что мы существуем в разных фазах реальности на этом корабле - что бы это ни значило.

Как и безголовая женщина, одетая в одежду XIX века, эта более материальная фигура облачена в тогу, будто шагнула на борт прямо из Древнего Рима. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что это значит - на ней нет скоростного костюма.

Она говорит, ее рот двигается медленно, размеренно, как будто обращается к дуре. Я указываю на уши, но останавливаюсь. Смотрю на планшет.

На нем написано: Tempus anulus est.

Ниже - перевод: Время - это кольцо.

Я забыла - Келли загрузила латинский переводчик в планшет перед тем, как я ступила на борт мертвеца.

- Да, - отвечаю я, все еще находя странным и тревожным не слышать собственного голоса, когда говорю, - я знаю эту теорию. Большой взрыв сменяется Большим сжатием, и время начинается заново.

Слова, обращенные вспять, чтобы собеседница могла их прочитать, медленно проплывают по стеклу моего шлема. Сначала она смотрит на меня с недоумением, возможно, забавляясь новизной нашего способа общения, особенно если она действительно из Древнего Рима - а учитывая странную природу времени на "Дериликтусе", я не могу полностью исключить такую возможность. Но затем ее забавное выражение сменяется недоумением - и до меня доходит, что она понятия не имеет ни о каком Большом взрыве, ни о Большом сжатии.

- Позволь объяснить, - начинаю я.

Не надо, - отвечает планшет от ее лица. - Я наблюдала, как звезды схлопываются в себя, а затем взрываются снова, много-много раз.

Она поворачивается к иллюминатору и жестом приглашает меня подойти. Указывает на звезды. Я так привыкла смотреть на звезды с корабля, что сразу замечаю неладное. Звезды движутся - не так, как обычно. За те пару минут, что мы стоим, я вижу, как созвездия раздуваются и меняются.

Этот корабль плывет сквозь время, как по морю. И он не может остановиться.

- Откуда ты знаешь?

Я иногда говорю с первоначальным экипажем, когда мы можем взаимодействовать, как ты и я сейчас. Это продлится недолго.

Я киваю.

- Мы перестанем быть в фазе друг с другом.

Они пришли из времени, отстоящего на сто тысяч лет вперед. Они хотели отправиться в прошлое, но произошла поломка, и теперь они не могут остановиться или сойти с корабля. Иногда он ошибочно забирает людей, как меня. Но сойти нельзя. Поверь, я пыталась. Я выбиралась наружу однажды, но всего на несколько минут, и даже оттуда не было способа сбежать.

- Ты оставила надпись на борту корабля.

Мы покинуты.

Вся фраза переводится из одного слова: "Derelictus". У меня падает сердце, когда я наконец понимаю.

- Значит, снаружи время идет вспять. А здесь мы... вне времени?

Да. Ты можешь снять шлем. Это уже не имеет значения.