Искажение - Сергей Цеханский Страница 6

Или Гена Гнездовой. У этого вечно какие-то темные дела на стороне. На работе появляется только по большим праздникам. Скоро Новый год, поэтому он тут и крутится, а чем занят остальное время — никто не знает. И начальство его не трогает, тоже, видать, нужен для чего-то. А остальные... Если хорошо копнуть, то у всех рыльца в пушку окажутся. Но самое главное — не понять, кто на кого работает. Не может быть, чтобы одна организация так нашпиговала агентами небольшое учреждение. Когда разведчиков слишком много, и каждый работает в одиночку, не зная соратников, то рано или поздно все начнут мешать друг другу и погубят общее дело. Свой будет следить за своим же, а третий — тоже свой — донесет на обоих. Бессмыслица получается. Наверное, каждый из эмиссаров имеет тут свои интересы и служит каким-то своим хозяевам. Кто они? Где находятся? Что им нужно? Ничего не понятно.

— Ну ладно, хватит, — подвел черту Шура Шуйский. — Кто за вас работать будет, я что ли?

Все потянулись по рабочим местам, а Виктор остался, почуяв нутром, что Шуйский хочет ему что-то сказать наедине. И точно, Шура скосил глаза и спросил многозначительно:

— Ты сегодня после работы никуда не спешишь?

«Вот оно! — мелькнуло в голове. — На связь выходит!»

— Никуда... — Виктор нервно сглотнул. — А что?

— Мне тут должок принесли, — Шуйский шевельнул рыжими усами. — Литр водки. Можно посидеть.

— Согласен, — машинально произнес Виктор и лишь потом опомнился: «Что я делаю? Зачем? Может, он специально меня споить хочет, чтобы все выведать?*

— Ровно в шесть, — процедил Шура сквозь зубы и двинулся в свой кабинет.

«Не приду! — решил Виктор. — Ишь, целый литр заготовил. Пусть сам пьет».

Он еще немного посидел на подоконнике, поразмышлял и понял, что не прийти не имеет права, поскольку навлечет на себя подозрение. Однако приходить ровно в шесть было опасно — возможно готовилась ловушка. В общем, Виктор решил нарушить планы Шуйского и посмотреть на его реакцию.

— Слушай. Шура, — сказал он, открыв дверь кабинета, — а зачем нам ждать до шести? Давай прямо сейчас.

— Сейчас? — Шуйский удивленно поднял глаза. — Но ведь еще нет и двенадцати.

— Ну и что? — запальчиво произнес Виктор.

Шура посмотрел в окно, повертел в пальцах карандаш и задумчиво сказал:

— Вообще-то можно и сейчас...

Минут через сорок Виктор покинул кабинет Шуйского, будучи в уверенности, что Шура человек хороший и, наверное, все-таки свой. Правда, вторую бутылку зажал, да и в первой еще оставалось, но сказал, что в шесть продолжим. Опять в шесть... И почему все вертится вокруг шести часов? Какая, в конце концов, разница, когда? Сейчас было бы даже лучше, своевремен... нем... своевррв... Сво-е-вре-ме-нне-ее. Вот! Нуда ладно. В шесть, так в шесть...

Подойдя к своей комнате, Виктор внутренне подобрался, сделал озабоченное лицо и вошел.

— Вот, посмотри, — Галина Семеновна протянула какие-то бумаги. — Командировку выписали и даже билет взяли.

— Правильно, — сказал Виктор, стараясь дышать в сторону. — Начальник знает, что делает.

Галина Семеновна хотела что-то возразить, но, внимательно посмотрев на руководителя группы, промолчала.

Едва Виктор уселся за стол и приготовился мирно покемарить до обеда, как зазвонил телефон, и Виктора пригласили на совещание к самому Петру Геннадьевичу.

— Надо идти, — вздохнул Виктор, а про себя обреченно подумал: «Влип, голубчик. Засыпался».

Идти в таком виде было неразумно, а не идти вообще — никак невозможно. Он наугад взял со стола пару каких-то бумаг, поднялся и пошел к выходу. У двери замешкался, обернулся. Сотрудники смотрели выжидающе, напряженно, и Виктор понял, что должен что-то сказать.

— Всех выведу на чистую воду! — грозно пообещал он и сразу почувствовал облегчение. Сотрудники тоже расслабились, заулыбались, и на душе стало хорошо. Выпитая водка по-прежнему находилась в организме, но теперь будоражила мозг, пузырила кровь и звала к решительным действиям по перестройке производственного процесса.

В кабинете Петра Геннадьевича собрались все крупные начальники. Виктор был самым мелким, и поэтому скромно устроился в стороне, рядом с Шурой Шуйским, который сосредоточенно смотрел в стол и дышал в кулак, приставленный к губам.

Первым взял слово начальник отдела глобальных направлений. Его речь была краткой, и Виктор ничего не понял. Потом выступил начальник отдела конкретных реализаций, но его речь оказалась еще короче. Затем стали выступать начальники других отделов, но ясности не прибавлялось. Слова казались знакомыми, но, складываясь во фразы, они теряли первоначальный смысл. Ухватиться было не за что, и Виктор вопросительно взглянул на Шуйского. Шура сделал страшные глаза и снова уткнулся в стол.

«Заговор!» — догадался Виктор и позвал на помощь ангела-хранителя.

Тот оказался на месте, быстро во всем разобрался и дал сигнал срочно сматывать удочки.

«Как?!» — ошарашено возопил Виктор, но ангел хранитель уже исчез.

Как покинуть производственное совещание, не имея уважительной причины, не знает, наверное, никто. Если об этом позаботиться заранее, то можно найти несколько вариантов. Например, звонит ваш друг и вызывает по срочному делу. Однако всего не предусмотришь, и время от времени приходится идти на экспромты. Виктор резко отбросил стул, вскочил на стол и, оттолкнувшись, сиганул прямо в окно навстречу ядреному декабрьскому солнцу. В мгновение полета он представил, как замрут на секунду начальники, а затем, опомнившись, начнут вскакивать с мест, выхватывая кто откуда пистолеты различных систем и калибров. Как, опрокидывая мебель, ринутся они к окнам и станут палить ему вслед, а он, словно заяц, будет убегать от них. петляя по глубокому снегу. Поднимется ужасная трескотня и паника, которая привлечет других секретных агентов, и вот тогда-то начнется настоящий гон. Виктор будет прыгать через заборы, нырять под вагоны, а рядом будут свистеть пули, вжикая о металл и выбивая труху из гнилых досок...

Звон стекла и голос Петра Геннадьевича раздались одновременно:

— Виктор Алексеевич, вам слово.

Виктор очнулся и ошалело крутнул головой. Стекло было целым, сам он сидел на прежнем месте, начальники смотрели на него, а у Шуйского были страшные глаза. По-видимому, все уже выступили. Виктор не имел понятия, чего от него ждут, но оттого, что он скажет, зависело его будущее.

— Работать надо лучше! — выпалил он и глянул на всех холодно и со строгостью.

Возникло замешательство. Все молчали, а Петр Геннадьевич к тому же и нахмурился Первым не выдержал начальник отдела конкретных реализаций Василий Миронович, Хрястнув кулаком по столу, он