Искажение - Сергей Цеханский Страница 5

На работе Виктора встретил негодующий крик сотрудницы.

— Когда это все кончится? — возмущалась Галина Семеновна, яростно перетряхивая на своем столе ворох бумаг, будто в них спрятался кто-то маленький, но ужасно зловредный.

— А что случилось? — спросил Виктор, постаравшись лучезарно улыбнуться. Он опоздал на полчаса, был не в курсе и испытывал угрызение совести.

—Да начальник наш разлюбезный!.. — задохнулась Галина Семеновна, и у Виктора отлегло от сердца. Речь шла не о нем. Он был руководителем группы, но его называли не начальником, а просто Витей.

— ...месяц назад отозвал из командировки, поручил срочную работу, сказал, что от нее зависит квартальная премия, а теперь, говорит, все бросай и езжай опять в Минусинск...

— Зачем? — спросил Виктор, снимая шубу.

— Опыт перенимать! — выпалила женщина и заморгала, видимо, осознав до конца цель предстоящей командировки. У нее было четверо детей, проблемы с жильем и муж выпивоха. Одним словом, опыт уже имелся.

Виктор усмехнулся. Подобные командировки были ему знакомы. Конец года, остались деньги, горит план по командировкам по линии научно-технического обучения. Все правильно, кому-то надо ехать. В прошлом году, например, в июне главный бухгалтер ездил в Одессу. И ничего, вернулся. Даже доволен был.

— А какой у них опыт? — вслух размышляла Галина Семеновна. — Они же ничего не знают. Они думают, что дисплей — это фамилия.

— Так, может, передавать? — предположил Виктор.

— Может, и так, — согласилась женщина. — Все равно. Жаль только, Новый год на носу, я ничего купить не успела.

— Там купите.

— Там? — Она усмехнулась. — Там только лотерейные билеты продают. А больше ничего.

— Зато без ажиотажа, — задумчиво произнес Виктор, вспомнив очереди в магазинах. — Ведь можем, если захотим.

Разговор иссяк. Галина Семеновна пошла оформлять командировку, Виктор углубился в словарь программиста, остальные сотрудники молчали, радуясь, что на них пока ниоткуда не дует. Время будто замерло, но в голове Виктора кипела непонятная работа. Ангел-хранитель ворочался, сопел, бормотал что-то неразборчиво и торопливо. Понять что-либо было невозможно, и Виктор решил, что идет шифровка в центр. Это вызывало недоумение, поскольку ничего значительного не произошло. Хотя... Стоп!

Виктор похолодел от внезапной мысли. Ведь начальник не мог не сознавать всей никчемности данной командировки. Прекрасно понимал, что новая разработка Галины Семеновны гораздо важнее бестолкового вояжа в Минусинск, и, тем не менее, настоял на поездке. Поступил вопреки интересам коллектива, производства, а значит, и своим собственным, поскольку являлся руководителем. Зачем? Что им двигало? Из каких высших соображений он исходил? Яснее ясного — начальник получил приказ от неведомых сил, и был вынужден подчиниться. Кому-то очень надо, чтобы Галина Семеновна оказалась в Минусинске. То-то ангел-хранитель забеспокоился, залопотал на непонятном языке, радируя наверх донесение. Неспроста все это!

Виктор удивился, как такая простая мысль не пришла в голову раньше. Грош цена любой тайной организации, если у нее всего лишь один агент! Друг действует рядом, и какой!

«А ведь это очень даже здорово... — внезапно сообразил он и вернулся на грешную землю с ее меркантильными интересами. — Можно запросто завалить к Петру Геннадьевичу и попросить, что угодно... И ведь не откажет, не откажет, черт подери!»

Дыхание сперло от радужных перспектив, и он, не в силах более себя сдерживать, сорвался с места и кинулся к выходу, опрокинув по дороге стул. Сотрудники вздрогнули, проводили удивленными взглядами и принялись высказывать соображения по поводу происшествия. Общее мнение свелось к тому, что Витя, наверное, что-то придумал и, дабы не забыть, побежал на машину.

— Иногда на него находит, — вздохнула Танечка Морозова, вспомнив, наверное, те далекие времена, когда Виктор был молодым и зеленым, и рвал подметки на работе, чтобы доказать всем и самому себе чего он стоит.

Но Виктор несся по лестнице вниз, на этаж, где находится кабинет начальника. Добежав до дверей, он затормозил и заметался взад-вперед, поскуливая от страха и нерешительности.

«Ну что, что я ему скажу? — думал он. — Здрасьте, Петр Геннадьевич, мы с вами одной крови? Добавьте зарплату, похлопочите о квартире? Распорядитесь насчет того-то и того-то?.. Выгонит, как пить дать, выгонит! Как я ему докажу? Пароля не знаю, и вообще... Может, он не наш?! Черт, как все запуталось, не поймешь, где свои, где чужие...»

Внезапно он остановился, почувствовав на себе взгляд. За стеклянной дверью приемной сидела секретарша с круглыми изумленными глазами. Роту нее был раскрыт, а правая рука неуверенно зависла над телефоном.

Виктор опомнился и оскалил зубы, изобразив улыбку. Наверное, получилось плохо, потому что секретарша вздрогнула и, схватив зеркальце, стала суетливо поправлять прическу, кидая на Виктора вопросительные взгляды. Он махнул ей рукой и поспешно ретировался.

«Прочь, прочь, прочь!» — думал он, сбегая вниз, и ступеньки лестницы отзывались паническим грохотом.

Оказавшись на втором этаже, он остановился, перевел дух и достал сигарету, чтобы успокоить нервы.

Было очевидно, что дела обстоят куда серьезнее, чем казалось сразу. Кроме него и начальника, наверняка, имелись и другие агенты. Каждый находился на нелегальном положении, и поди разберись, кто чем дышит. Виктора занимал вопрос, кто из них с начальником главнее на невидимом фронте. Неужели опять начальник? Тогда у него хрен чего допросишься, только неприятностей не оберешься. Лучше пока помалкивать и не раскрываться. В конце концов, указаний выходить на связь с Петром Геннадьевичем никто не давал.

«И вообще, — решил Виктор, — надо ему пореже на глаза попадаться. Не хватает еще, чтобы он меня и по этой линии прихватил».

В коридоре послышались голоса, какой-то гудеж и смешки. Виктор открыл дверь и увидел компанию технарей во главе с руководителем Шурой Шуйским. Ребята вышли на перекур, заняли весь подоконник и прилегающее пространство.

— Привет, Витя. Вали сюда. Новый анекдот есть.

Анекдотов оказалось несколько, все ржали, дымили сигаретами, и коридор в считанные минуты стал похож на конюшню во время пожара. Никотину в воздухе плавало предостаточно, но жеребцы чувствовали себя прекрасно, и сдыхать никто не собирался.

Виктор слушал невнимательно — больше рассматривал знакомые лица, отыскивая на них следы подпольной деятельности. Они были почти у каждого. Взять, например, Гришу Бибина. У него постоянно такой вид, будто он знает больше всех, но ничего никому не скажет. И ведь не говорит, прохиндей. Иногда для маскировки вставит в общий разговор фразу невпопад, и снова молчком. Себе на уме товарищ. Прикидывается, конечно, давно такие подозрения ходят, а зачем ему это надо?