Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша Страница 3

Конец предложения застрял у Рябинина в горле.

Он увидел в зеркале себя, постаревшего на двадцать пять лет, седого и бессмысленного. Вокруг метались печальные листья. Суровое время, если потерять тебя, то и сам в тебе затеряешься! Если убить тебя, то и ты нас убьешь. На что опереться? Какой дом построить, чтобы успеть тебя понять?

— Мы прогорим, — сварливо сказал Рябинин. — Тебе-то наплевать, а у меня дети малые. Я научу их танцевать румбу, выведу на Невским и скажу: «Люди добрые! Веселуха втянул меня в ужасную авантюру, обаял, завязал мне глаза, и вот теперь мои дети вынуждены кормить своего нищего предка».

— А я, — упоенно подхватил Веселуха, — буду сидеть в смрадной яме и питаться шкурками от картошки, которые мне будут бросать добрые люди.

— И все это — ради идиотской идеи, которая нагло втемяшилась нам в голову.

— Ради какой-то дурацкой мысли, которую мы из милости подобрали.

— И дали похмелиться.

— Все, хватит, — прервал его Веселуха, — пошли искать деньги.

Но деньги на дороге не валяются. И не всякий умеет извлекать их из окружающей среды. Не всякому дано снимать пенки с дистиллированной воды. Гений Веселухи и золотые руки Рябинина ничего не смогли бы тут поделать. Тут нужен глаз-алмаз, темное прошлое и неслучайные связи.

Необязательно? Но желательно...

— А не позвать ли нам Сашу Лукина? — сказал Веселуха небрежно.

Рябинин хихикнул.

— Так он к тебе и пойдет. Он же у нас банкир, — в это слово Рябинин влил много горькой иронии, и недаром.

Когда-то Александр Петрович Лукин был неплохим физиком. По мнению Рябинина, его уход в бизнес был предательством родного выпуска и всей физической науки. «Шустрый!» — с ненавистью говорил Рябинин. С такой ненавистью не говорят о чужих — только о своих, родных

— Я тебе еще раз говорю, что он к нам не пойдет, — терпеливо объяснил Рябинин. — Он не тот человек.

— Какой он человек, нам неважно, — молвил Веселуха. — Но он разбирается в финансовых потоках.

Труднее было бы найти вещь, в которой Лукин не разбирался. У этого человека было шило в одном месте. Он, как летучий Меркурий, опылял все темные сделки Севера и Запада. Четыре дня назад он пил водку с одним из сотрудников Комитета Бесценных Бумаг по случаю погашения облигаций городскою долга, и тот проболтался, что «на границе слышен шум моторов, виден блеск вражеских касок», — в общем, «все хорошо, да что-то нехорошо». Лукин нервно потер шею (галстук начинал натирать) и на следующее же утро сбежал с номинального места работы, заметая следы зелеными деньгами. Теперь Лукин сидел в кафе, положив ногу на ногу, облегченно отдувался и читал в газете «Спекулянтъ» про то, как всех его начальников схватили, повязали и пришили им уголовное дело. А с него спрос какой? Он человек маленький.

Лукин пил кофе, мир виделся ему в радужных красках. Рядом с ним лежал его маленький телефончик. «Интересно, кто первый меня перекупит? — думал Лукин. Он прикидывал свою будущую зарплату и сдувал пылинки с ботинок. — Ну, кто там звонит? Кого Лукин осчастливит своим беспокойным гением?»

— Здравствуй, Лукин, — сказали в трубке. — Это Ян Веселуха.

— А, да! — схватился Лукин. — Привет! Как ты там? Живешь?

— Ты мне нужен, — сказали на том конце. — Иди ко мне работать.

— Счас, — ответил Лукин легкомысленно. — Шнурки поглажу. А как ты догадался, что я безработный?

— Нутром почуял, — сказали там. — Ну, приезжай ко мне, обсудим!

— Ладно, — сказал Лукин, — давно не виделись.

Вспомнить, думал он беспечно, друзей, может, чем помочь. Ведь есть же на свете люди, которые... Как ему сейчас обрадуются! Зазавидуют. Ну, он не будет хвастаться. С этими мыслями мелкий жулик Лукин и вошел: Веселуха и Рябинин сидели за столом и смотрели на Лукина жалостливыми взглядами.

Лукину стало несколько не по себе.

— Пришел, — приветствовал его Веселуха. — Выперли из банка-то?

— Да я, собственно, там и не работал, — почему-то смутился Лукин.

— Выперли, — заключил Веселуха. — Безработный теперь. Кушать хочешь?

— Сколько дней не ел? — Рябинин посмотрел Лукину в глаза. — Только честно!

И навалил банкиру на тарелку килограмм тушеных овощей.

— Ты что, я столько не съем!..

— Идиот! — вскричал Веселуха. — Ему нельзя столько, он же голодал. Еще станет плохо по первости-то.

Лукин вертел головой и ничего не понимал. Шутки он тоже любит, но, похоже, эти ребята не шутят.

— Ладно, — продолжал между тем Веселуха, — ничего, поработаешь у нас, оклемаешься.

— Где — у вас? — спросил Лукин машинально и выпил водки.

— У меня на фирме, — заявил Веселуха. — Не вздумай отказываться! Я знаю, что ты гордый, но мы же не милостыню тебе подаем, ты нам на самом деле нужен. Ведь ты все-таки финансовый гений. Хорошо знаешь, где какая рыба и почем. Мы, конечно, не сможем платить тебе много, но на первых порах на еду хватит...

— Мама! — вскричал Лукин. — На какую еду!

— Ни какую захочешь, — пожал плечами Рябинин.— Вкус вкусу не указчик; один любит арбуз, а другой свиной хрящик.

И всунул Лукину в рот большой кусок. Тот почувствовал легкое головокружение.

— Вы что-то не так поняли, — попытался он поведать сквозь мясо. — Я не голодаю, и мне ничего от вас не нужно...

— Зато нам нужно, — сказал Веселуха. — Очень нужно.

Лукин проглотил кусок и посмотрел на Веселуху.

— Ты что, серьезно?.. — вымолвил он. — Ты... меня... приглашаешь работать к себе на свою маленькую дерьмовенькую фирмочку?

— Ее еще нет, — возразил Веселуха. — Почем ты знаешь, что она будет дерьмовенькая? Это зависит в том числе и от тебя. Нет, ты, конечно, можешь по-прежнему делать деньги из воздуха и бросать их на ветер. Но я советую тебе, просто ради прикола, попробовать поработать на реальный сектор.

Лукин расхохотался от души.

— Нет, Веселуха, — вымолвил он, в глазах его почему-то прыгали искры, — ты все-таки идеалист. Сейчас я все брошу... и пойду на тебя работать!

Он так сыто хихикал — поел на чужой счет, — что Рябинин от горькой зависти только