Доломитовое ущелье - Дмитрий Гаврилович Сергеев Страница 4

Мы согнулись под тяжестью рюкзаков. Груза у нас немного, но приходилось лезть на перевал и было нелегко. На вершине вскрыли банку гороха со свининой и банку сгущенного молока. Запивали пресной снеговой водой.

У нас был бинокль, и мы стали рассматривать противоположный склон долины. Первым дракона снова увидел Толик.

— Вижу! Вижу! — закричал он, протягивая бинокль мне.

Я ничего не различал, кроме снега и россыпей у подножия скалы. Сухонин выходил из себя.

— Ниже смотрите. Еще ниже. Вон там, где скала-башня торчит. Так, чуть правее.

Наконец, понукаемый Толиком, я увидел. Я ничего не сказал, но он сразу понял, что я вижу, и замолчал.

Снежный намет висел над скалою. Ниже сверкал темный глаз дракона. Он именно сверкал, солнце отражалось от зелено-черной его роговицы. Левее, за гигантской трещиной, виднелась зубастая пасть зверя. Рисунок нечетко выделялся на голубом и сером мраморе. Большая часть линий начисто съедена эрозией — нужно обладать смелым воображением, чтобы увидеть дракона. Без подсказок Сухонина я бы ничего не разглядел.

Мы засекли направление по компасу и ринулись вниз. Так увлеклись, что не сообразили оставить рюкзаки у реки, с грузом за плечами полезли на противоположный склон, воюя с кустарником и крутизной.

Мы поднялись уже высоко. Небольшой ручей прыгал по размытой скале. Здесь мы увидели глаз дракона. В отвесную мраморную скалу вделан круглый блок из черного диабаза, размером вчетверо больше футбольного мяча. Зрачок окружала роговица из отполированного лабрадорита. Это она играла разноцветным отражением солнечных бликов. Пораженные, мы фотографировали и рисовали молча.

Толик остался наверху, я спустился в расщелину. Слева в нее падал еще один ручей. Его питал снежник, висевший наверху.

Плиты камня, по которым стекала вода, напоминали изношенные ступени. Я посмотрел вверх и увидел вход в пещеру. Крикнул Сухонина. Достали из рюкзака фонарик. Вошли.

Нас обдало подвальным холодом, пустотой и сыростью. Стены пещеры и потолок украшали разводы плесени, натеки кальцита, глубокие тени каверн и трещин. Мы шли дальше, и черная неизвестность отступала перед лучом фонарика. Стены почти сомкнулись, остался узкий проход. Свет скользил по обледенелым скалам. Вдруг снова увидели расширение. Размах этого, второго, зала пещеры окружил нас своей беспредельностью. Свет не достигал противоположной стены. Потолок едва угадывался в сумраке. Мы находились где-то в центре горы. Несколько минут стояли у входа, не решаясь идти дальше.

В свете фонарика из тьмы возникали колонны сталагмитов. Я скользнул лучом по ближней из них и едва не вскрикнул — из-под натеков кальцита виднелось обнаженное плечо. Фонарик дрожал в моей руке, тонкий луч метался, не попадая на сталагмит. Наконец я успокоился. Мы обошли сталагмитовый столб со всех сторон. Перед нами была всего-навсего гранитная статуя, почти похороненная под наростами известняка.

Мы стали рассматривать другие сталагмиты. Всюду подо льдом и кальцитом прятались статуи. Одни из них высечены из гранита, другие — из мрамора или диабаза. Нигде прежде не встречал я ничего похожего. Изваянные в камне фигуры людей отличались манерой исполнения, поражали угловатыми позами. Они были полны чудовищного напряжения — казалось, камень должен был рассыпаться от силы чувства, вложенного в него древними мастерами.

Я терялся в догадках. Пещера походила на музей, где собраны экспонаты неизвестной цивилизации.

Мы достигли дальней стены. Узкий коридор, загроможденный обрушившимися глыбами, уводил в следующий зал. Пройти в него оказалось невозможным: подземная речка преграждала дорогу. Вода бесшумно катилась у наших ног, русло скрывалось в черном зеве грота. Луч фонарика высвечивал воду на небольшую глубину, дна не было видно.

Из размытого края кавернозной глыбы натечного кальцита высовывался угол кристалла на редкость правильной огранки. У Сухонина был с собой геологический молоток. Толя ударил по глыбе, пытаясь отбить кусок кристалла — послышался звон.

Больше получаса понадобилось нам, чтобы выколотить из камня металлический ящик. На его гладких боках не видно было ни единой трещины или зазубрины. Размером он был с книжный том. Когда мы встряхивали коробку, внутри что-то шелестело и стукалось о стенки.

Невозможно было представить себе, как много времени пролежала коробка в пещере, если со всех сторон она успела обрасти натеками кальцита. Мы взяли ее с собой.

…Не стану рассказывать обо всем, что было после: как мы всем отрядом сочиняли подробнейшее описание находок, как вначале никто не хотел верить нам, а потом из академии наук прислали первую экспедицию — три человека. Мы показали им дракона, почти уничтоженного эрозией, они увидели статуи, погребенные в сталагмитах подземелья… Находки следовали одна за другой, их не успевали обрабатывать. Из трех человек экспедиция разрослась до нескольких сотен, в горной теснине вырос палаточный город.

Десятки, сотни анализов показывали одно: возраст цивилизации — миллион лет!

Что это была за цивилизация? Почему о ней не знали раньше? Когда и отчего она погибла? На эти и многие другие вопросы ответ нашли в металлической коробке, похожей на кристалл. В ней хранились записки последнего человека погибшей цивилизации.

Расшифровкой текста занимался целый институт. На помощь были привлечены кибернетические машины. Наука, техника и культура древнего человечества, хотя и были похожи на наши, однако развивались другими путями. Трудно было сделать точный перевод многих технических названий и терминов, приходилось по смыслу выбирать наиболее подходящие из знакомых нам. Человек, оставивший записки, меньше всего заботился о том, чтобы дать техническую и научную информацию, — он рассказал о трагедии, которая случилась на планете миллион лет назад.

Вот полный текст его записок.

«Год 1985 Верхней эры, второй месяц лета, одиннадцатое.

Катастрофа! Она произошла пятьдесят дней назад. Погибло все мыслящее, разумное. Остались двое: Дженс Вальдон и Гэвок Памилл.

Я, Гэвок Памилл, обращаюсь к тем, кто сумеет прочесть. У меня осталось немного времени, считанные дни. Мы оба обречены. Дженс проживет немного дольше.

Никто никогда не узнает, почему вспыхнула война, кто ее начал. Возможно, какой-нибудь сумасшедший генерал нажал не тот рычаг…

Попробую рассказать, что было раньше, до войны.

История человечества теряется в веках. Только недавно, перед концом, мы начали узнавать ее. Находили документы, засыпанные песками тысячелетий. Большей частью это были сводки побед и поражений. Человечество всегда воевало. Государства гибли, оставляя после себя немного музейных скульптур, глиняных черепков и перечень династий правителей. На развалинах рождались новые города, государства. Одни системы сменялись другими, потом все повторялось.

Но эта война стала последней: слишком велика оказалась сила оружия, созданного людьми. Они научились передавать энергию на