Я из Железной бригады. Революция - Виктор Сергеевич Мишин Страница 19

– Я действительно гражданский, просто пришлось немного пострелять. Видишь её? – я указал на свою ношу. – Её чуть не убили.

– Озверевшие солдаты? – скорее утвердительно, чем вопросительно спросил кучер.

– Да, – просто согласился я. – Не понимаю, когда солдаты успели так озвереть.

– Немудрено, смотрите, что вокруг делается, – кучер обвёл головой округу, где и правда происходила сплошная вакханалия. – Садитесь скорее, знаю живущего неподалеку врача, ещё работает, что будет через месяц, предположить не возьмусь. – Какая у него речь правильная, прям удивляет. – В больницы лучше не соваться, да и доктора сейчас все по домам сидят или разъехались кто куда смог.

Медленно, осторожно, стараясь не вызывать у толпящихся кругом людей неудобство и злость, «водитель кобылы» правил в одном ему известном направлении. Врач, о котором он говорил, жил вовсе не так близко, как я думал. Сначала мы выехали на Невский, мне этого ужасно не хотелось, я даже попросил проехать маленькими улочками, но извозчик объяснил мне текущую реальность.

– Подворотнями и малыми улицами не проехать, или просто встанешь, в перегороженном переулке, или убьют. Уж лучше так, у всех на виду, но в живых.

– Как ты не боишься тут ездить? – покачал я головой.

– Я двадцать лет езжу, конечно, такого ещё не видел, но в пятом было похоже. Тут главное скорость. Если ехать медленно, то пока не набрасываются. Хуже другое, сядет пьяная компания, катай их, хотят себя богатыми почувствовать, а платить никогда не платят. Скажешь что-то против, орут, что за меня кровь на фронте проливали, какие ещё деньги? А я-то знаю, что они все из запасных полков, фронта и не видели! Молодёжь, устроили тут беспредел, лишь бы на фронт не ехать, – разоткровенничался извозчик. – Вот по вам сразу видно – только с фронта, скорее всего офицер, хоть и говорите, что гражданский.

– Ты очень умный человек, удивляюсь, что извозчиком служишь, – подивился я.

– Так я образованный, ваше благородие, до всего этого только в центре и работал, а там, сами понимаете, кто жил! Рабочий люд все больше пехом, повозку себе позволяли люди с достатком. Читать люблю, седоки часто газеты оставляли, так что я не «тёмный», – прояснил ситуацию извозчик.

– Я только из Франции вернулся, когда войска перестали подчиняться и отказались воевать. Союзники готовились всех арестовать, им такое там не нужно, вот мы с моей командой и сдёрнули. Я хоть и бывший офицер, но выслужившийся из рядовых. Два месяца назад произвели разом из прапорщиков в поручики, командир толковый был, «повезло». Для прошлой жизни, можно сказать, карьера удалась, а вот теперь… Никому наша служба стала не нужна, зря только кровь лили и товарищей хоронили.

– Вон чего, – повел носом извозчик, – а я сразу понял, что вы военный. Выправку-то не спрячешь.

– Да, шел на вокзал, мне в Москву надо, оттуда домой рвану, устал, не хочу никого видеть. Да вот не смог мимо пройти, ни дна им, ни покрышки! – выругался я, давая понять, о ком говорю.

– Сейчас на Лиговку свернем, там до Обводного, доктор хороший, не раз знакомых пользовал. В нашем деле травмы бывают, лошадь штука опасная, всякое бывает. Вот только не знаю, какой расчёт потребует, денежки старые, сами понимаете…

– У меня американские есть, они в цене всегда будут, не откажет, надеюсь, – пояснил я.

– О, это да, с долларами жить пока, я думаю, можно.

Лиговский длинный, сейчас это ещё улица, но совсем скоро станет проспектом. Ехали мы со скоростью пешехода, девочка стонала и, кажется, была без сознания. Что эта скотина с ней сделала? Все внутренности, наверное, отбил ей гад, а если бы ещё и изнасиловал… Хотя он вряд ли собирался оставить её в живых. Не он, так подельнички, которых я положил там же, не дали бы ей уйти. Кстати, а шумихи никакой не было, слишком и без меня в городе шумно, стреляют повсюду, в основном просто так, в воздух, хрен знает, чего в головах у солдат, когда они без дела шляются. А здесь они герои, на войну хрен заставишь ехать, а тут да, гражданских кошмарить нужно быть очень смелым воином. Твари. Свои убивают своих…

– Приехали, ваш бродь! – тихо сказал мне, обернувшись, извозчик. – Я подожду вас, отвезу на вокзал.

– Спасибо, братец, но теперь я, видимо, не поеду, – покачал я головой, – по крайней мере, не сейчас.

– Не сочтите за наглость, ваше благородие, но лучше бы уезжали, пропадёте здесь.

– Форму, что ли, надеть? – задумчиво проговорил я.

– Да вы с ума сошли, ваш бродь!

– Да не, офицерскую я оставил ещё во Франции, солдатская есть, а погоны унтеровские можно и снять. Не видел, награды носят или уже стыдятся?

– Да говорю же, здесь почти нет фронтовиков, откуда у них «кресты»? Но лучше, думаю, не надевать всё же.

– Так и сделаю. В форме, думаю, не пристанут.

– Это да, простого солдата не тронут. Я всё же постою здесь, авось понадоблюсь.

– Как знаешь, братец, как знаешь, – пожал плечами я. – Возьми вот, если не обманул, то тут надолго должно хватить, – я протянул ему сразу пять банкнот по двадцать долларов, состояние!

– Точно буду ждать, вы мне наперёд заплатили, – охренел от радости извозчик.

– Как тебя по имени-отчеству?

– Ефим Платонович Ребров я, ваше благородие! – аж вытянулся во фрунт извозчик.

– Хороший ты мужик, Ефим Платонович, сам-то не думал пока уехать куда-нибудь? Хотя тут быстро не закончится, всё только начинается.

– У меня детей, ваш бродь, четверо, жена-голубушка, как мне уехать? Чай не прибьют, как-нибудь проживём с божьей помощью. Но, если уж прижмет, то придется.

– Ладно, пойду, а то ещё вдруг не примут деваху!

Извозчик на подъезде ещё объяснил, куда мне нужно. Обошёл дом, а по стороне Обводного он был довольно длинным, и зашёл со двора. Частный врач, к которому меня привёз извозчик, принимал на втором этаже, в своей частной квартире. Людей во дворе почти не было, хотя время не позднее, для меня хорошо, главное, здесь не было вояк. Молоточек на двери, тяжёлый, бронзовый, издал глухой звук, и спустя несколько секунд дверь отворилась,