Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ) - Юлий Люцифер Страница 95

Не украшения.

Не золото.

Не печати.

Именно книгу.

Чтобы все, что сегодня было названо между живыми, можно было немедленно начать связывать с мертвыми правилами.

— Кто? — спросил Арден.

— Пока не знаем.

— Врешь.

Архивариус побледнел.

— Милорд, я…

— Кто имел доступ?

— Я, двое хранителей, Илда…

— Еще.

— И… — он замялся, — вы.

Арден ничего не ответил.

Потому что и так ясно.

Тот, кто взял книгу, либо хотел закрыть следы, либо наоборот — готовился вытащить оттуда нужную форму, чтобы использовать против нас.

Меня это уже даже не удивило.

Только разозлило еще сильнее.

— Значит, — сказала я тихо, — они переходят от слухов к документам.

Арден посмотрел на меня.

— Да.

— И это, конечно, вообще не повод швырнуть весь ваш архив в камин.

— Не повод.

— Жаль.

Архивариуса отпустили.

И только когда дверь за ним закрылась, я поняла: теперь мы действительно вступили в следующую фазу.

Утром он назвал меня под своим именем.

Днем кухня показала, кто уже отступает.

А теперь дом полез за книгой, которая может либо подтвердить, либо исказить форму этого имени.

Очень быстро.

Очень четко.

Без паузы.

Они и правда не собирались оставлять нам даже сутки на то, чтобы привыкнуть к новой правде.

Я подошла к окну.

За стеклом снег шел уже гуще.

Белый, плотный, как будто весь мир решил укрыться так глубоко, чтобы не видеть, как люди режут друг друга правилами.

— Я знала, что будет плохо, — сказала я.

— Да.

— Но не думала, что настолько быстро.

Арден подошел сзади.

Не касаясь.

Но так близко, что я чувствовала его присутствие всем позвоночником.

— Они боятся не имени, — сказал он.

— А чего?

— Что я начал делать из него не инструмент рода, а личный выбор.

Я усмехнулась без радости.

— Значит, я все-таки не женщина, а концептуальная угроза.

— Нет.

— Очень убедительно.

— Алина.

— Что?

— Для меня — нет.

Я закрыла глаза.

Потому что да.

Именно в этом вся проблема.

Для него — нет.

Для дома — да.

И где-то между этими двумя правдами я теперь должна была как-то жить, не потеряв себя окончательно.

— Что будем делать с книгой? — спросила я.

— Найдем раньше, чем они успеют использовать ее.

— А если уже успели?

Он помолчал.

Потом сказал:

— Тогда ударят этой ночью.

Я резко повернулась.

— Опять?

— Да.

— Вы издеваетесь?

— Нет.

— То есть у нас теперь каждый день будет новый круг ада?

Он посмотрел так, что у меня сразу ушла половина раздражения.

Потому что в его лице была не усталость даже.

Жесткая, голодная готовность биться до конца.

За меня.

За нас.

И это одновременно бесило и делало почти невозможным отступление.

— Если надо, — сказал он.

И я поняла:

да, первый удар после признания уже пришел.

Но настоящая война только началась.

Глава 37. Правда Мирены

К вечеру в Арденхолле стало холоднее.

Не из-за погоды.

Из-за людей.

После известия о пропавшей книге родовых брачных записей дом словно окончательно перестал делать вид, будто все еще можно пережить это в рамках слухов, недомолвок и осторожных полутонов. Нет. Теперь кто-то уже полез в старую бумажную плоть рода. Значит, следующая атака будет не спонтанной. Подготовленной.

А подготовленные удары я боялась сильнее всего.

Они всегда идут не в кость.

В шов.

Я сидела у окна в его кабинете, смотрела, как снег ложится на внутренний двор, и чувствовала, как внутри медленно копится усталость, в которой уже почти не осталось места для удивления.

Арден стоял у стола.

Писал распоряжения.

Рвал одно письмо.

Подписывал другое.

Говорил с двумя людьми по очереди.

Проверял охрану.

Отдавал приказ перекрыть старое женское крыло.

И все это так, будто внутри у него не было ничего, кроме стали.

Я знала, что это ложь.

Но красивую ложь он носил хорошо.

Слишком хорошо.

Когда последний человек вышел, я тихо сказала:

— Вы сейчас рухнете.

Он даже не поднял головы.

— Нет.

— Уже одно это “нет” звучит как слабость.

Теперь он посмотрел.

Слишком прямо.

— А ты сегодня особенно добрая.

— Я не добрая. Я устала смотреть, как вы играете в неубиваемого.

Он отложил перо.

Подошел ближе.

Остановился так, чтобы мы оба еще могли притворяться, будто это разговор, а не что-то куда опаснее.

— И что ты предлагаешь?

— Правду.

— О чем именно?

Я перевела взгляд на огонь в камине.

Потом обратно на него.

— О Мирене.

Он замер.

Не сильно.

Но я увидела.

Даже сейчас.

Даже после всего.

Имя этой женщины все еще било по нему глубже, чем он хотел показывать.

— Почему сейчас? — спросил он.

— Потому что книгу украли не просто так. Потому что дом полез в брачные записи именно сейчас. Потому что кто-то явно собирает старую схему заново. И потому что я больше не хочу жить рядом с ее тенью, зная только обрывки.

Он молчал.

Я встала.

Подошла к столу.

Уперлась ладонями в холодное дерево.

— Арден. Мне нужна не легенда. Не “ее предали”. Не “отец опоздал”. Мне нужна правда. Вся.

Он долго смотрел.

Потом кивнул.

— Хорошо.

— Господи.

— Что?

— Мне уже страшно, когда вы так быстро соглашаетесь.

— Правильно.

— Ужасный человек.

— Да.

Он не начал говорить сразу.

Сначала подошел к шкафу у дальней стены, открыл нижнюю дверцу и достал бутылку чего-то темного и два небольших стакана.

Я подняла брови.

— Это что, у нас будет семейная хроника под крепкое?

— У нас будет правда. Для нее лучше сидеть.

— Очень вдохновляет.

— И не должно.

Он налил по чуть-чуть.

Один стакан поставил передо мной.

Я даже не спросила, что там.

В этот момент мне было уже все равно.

Если нужно слушать такую историю — пусть хотя бы с огнем внутри, а не только вокруг.

— Мирена появилась в доме не потому, что ее искали, — начал он.

Голос был ровным.

Слишком.

— Ее привезли после сильной зимней бури. Нашли на северной дороге полумертвой, с обморожением и жаром. Обычную женщину с такой дорогой дом бы не заметил. Но отец почему-то заметил.

— Почему?

— Потому что в ту же ночь у него сорвался