Хранитель Замка - Виктор Молотов Страница 9

Она раскрыла папку и протянула мне лист. Копия завещания, заверенная, с угловым штампом магической нотариальной конторы. Я пробежал текст по диагонали, зацепился за нужный абзац и перечитал его дважды.

«…реставрационные работы надлежит начать с западной башни. При невыполнении данного условия объект подлежит передаче в собственность государства».

— Дед ваш так распорядился, — сказала Альбина, заглядывая мне через локоть. — Нотариус отдельно подчеркнул: условие жёсткое, при нарушении наследство оспаривается автоматически. Я почему и напоминаю: раз мы теперь реставрируем, надо же по завещанию, иначе замок всё равно уйдёт государству, только уже без компенсации!

Я смотрел на строчку и прикидывал её на вчерашний обход.

— Странное распоряжение, — сказал я вслух ровно столько, сколько мог себе позволить. — Западная башня по состоянию не критична, это даже на глаз видно. Начинать с неё с точки зрения реставрации бессмысленно.

— Я тоже не поняла! — с готовностью подхватила Альбина. — Но воля есть воля. Может, дед ваш просто любил эту башню?

Может. А может, кто-то очень хотел, чтобы наследник первым делом открыл именно ту дверь, от которой бледнеют привидения и слепнет Система. Совпадения выстраивались в очередь, которая мне нравилась всё меньше и меньше.

— Разберёмся, — сказал я. — Мне нужно в замок.

— Нужно! Только сначала на Тельмана, — Альбина уже листала блокнот.

— Зачем? — вскинул я бровь.

— Ну как же? У нас всего два объекта, вы на обоих обещали быть ещё на той неделе. Вон сегодня бригадир с Тельмана звонил уже дважды. Виктор Александрович, туда правда надо, это же живые деньги!

Живые деньги в моём положении были аргументом исчерпывающим. Я открыл машину и кивнул на пассажирскую дверь.

Первые минут десять Альбина молчала, что само по себе тянуло на происшествие. Она листала блокнот, не читая, потом закрыла его и спросила, глядя строго перед собой:

— Виктор Александрович… А вы передумали? Насчёт моего увольнения?

Я удержал руль ровно. Об увольнении я слышал впервые, и переспросить, о чём речь, означало провалить легенду на ровном месте.

— С чего такой вопрос?

— Ну вы же сами в пятницу сказали, что после сделки по замку помощница вам будет не по карману, — она старательно смотрела в лобовое стекло. — Я всё понимаю, меня и брали-то под оформление документов. Просто если увольняете, скажите заранее, у меня жильё съёмное…

Вот, значит, как. Прежний нанял её под сделку и собирался рассчитать, как только замок уйдёт государству.

— Сделка отменилась, — сказал я. — Работы теперь на год вперёд. Трудись, дальше по результатам.

— Правда⁈ — она развернулась ко мне вместе с ремнём безопасности. — Виктор Александрович, я вас не подведу, вот увидите, я…

— Верю. Так что введи меня в курс по объекту на Тельмана: что за объект, на чём встали, чем недоволен заказчик.

Я понимал, что это очень опрометчивое обещание. Но без Альбины в этой строительной фирме точно не разберусь.

До самого места она докладывала, и в ушах у меня уже звенело…

Объект на Тельмана оказался двухэтажным особняком конца девятнадцатого века: кирпич, эркеры, лепнина, которую кто-то в советские годы закрасил в шесть слоёв. Леса стояли по фасаду, во дворе месили раствор, и по тому, как при моём появлении разогнулись спины, я понял, что шефа тут ждали с особым настроением.

План работ висел в бытовке. Я прочитал его за пять минут и на шестой нашёл то, из-за чего бригадир, крепкий седоусый мужик, смотрел на меня волком: отделочные этапы стояли в графике раньше устранения протечки по северному скату. По такому плану свежую штукатурку залило бы первым же дождём, и переделывать пришлось бы за счёт фирмы.

— Так, — сказал я. — График меняем. Сначала кровля по северному скату, полная переборка узла ендовы, потом неделя на просушку, штукатурка второго этажа после. Внутренние работы не останавливаем, перебрасываем людей на первый этаж, там фронт есть. Вопросы?

Бригадир пожевал ус.

— Вопросов нет. Теперь по уму, — он покосился на Альбину и понизил голос до того уровня, который слышен всем: — А неделю назад я вам то же самое говорил, и вы меня слушать не стали. Я уж заказчику жаловаться собирался, честное слово. Что поменялось-то?

— Приоритеты, — ответил я. — Жалобу отставить, ендову начинайте сегодня.

— Есть начинать сегодня, — в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение, и разошлись мы почти союзниками.

Цена вопроса выяснилась тут же, в бытовке, при пересчёте графика. Под отделку уже были наняты двое штукатуров, и до просушки ската им светил оплачиваемый простой.

Чтобы этого избежать по максимуму, я составил им график в тех местах, где протечка не доставала. Так удалось сократить время простоя в три раза.

А кровельщиков на ендову пришлось вызывать срочно. Дыра выходила тысяч в пятьдесят, и закрывать её предстояло фирме. Я подписал перенос, не торгуясь. Платить за ошибки меня прежнего, судя по всему, входило в комплект к его телу.

К машине Альбина шла, глядя на меня так, будто у неё на глазах фокусник достал из шляпы работающий башенный кран.

— Виктор Александрович, это было… Бригадир же вас неделю назад чуть не послал, я сама слышала! А сегодня он вам чай предлагал! Слушайте, а давайте я смету по замку возьму на себя? Ну хотя бы черновую, по укрупнённым расценкам! Я быстро считаю, я по Тельмана всю смету сама собирала, вы только исходники дайте, обмеры, дефектовку, я за три дня…

Она тараторила всю дорогу до поворота на грунтовку, и к концу пути у меня гудело в ушах, как после смены у перфоратора. Прикинул: сам я буду собирать смету по замку неделю. Поэтому отказываться от таких рук было бы непрофессионально, а гул в ушах уж как-нибудь переживу.

— Берёшь смету, — кивнул я. — Сегодня сделаем обмеры и дефектовку первого этажа. А ещё план замка в завещании был, он нам знатно жизнь должен упростить.

Альбина просияла и, кажется, две минуты ехала молча.

Замок встретил нас образцовой тишиной: Конрад держал слово.

Держал он его, впрочем, по-своему. Стоило нам войти в холл, как у лестницы соткался рыцарь при полном параде, следом сквозь стену вышел Генрих Карлович, а сверху спланировала Эльза с чашкой наперевес. Вся троица выстроилась безмолвным конвоем и дальше сопровождала нас по пятам, разглядывая гостью.

Альбина конвоя не видела и не слышала. Она