Режиссёр из 45-го - Сим Симович Страница 89

Они встали, когда солнце уже поднялось достаточно высоко. Алина приготовила простой завтрак — хлеб, масло, чай. Сидели за маленьким столом у окна, держась за руки, изредка обмениваясь взглядами, полными невысказанной нежности.

— Сегодня у тебя снова репетиция? — спросила Алина.

— Да, — Володя кивнул. — В десять. Мне пора...

— Я провожу, — она встала, накинула платок на плечи.

Они спустились по лестнице, вышли на улицу. Утренняя Москва жила своей обычной жизнью. Алина проводила Володю до трамвайной остановки.

— Увидимся вечером? — спросила она, не отпуская его руку.

— Обязательно, — Володя обнял её, поцеловал. — Я приду, как только закончу.

Трамвай подошёл. Володя запрыгнул на подножку, помахал ей рукой. Алина стояла на остановке, провожая его взглядом, пока трамвай не скрылся за поворотом.

Глава 13

Володя вошёл в павильон ровно в десять. Команда уже собралась — Зина и Николай Фёдорович разминались в углу, повторяя текст, Коля расставлял стулья, Лёха проверял какое-то оборудование, Катя сидела с блокнотом. При виде Володи все оживились.

— Доброе утро! — Володя поздоровался, снимая пиджак. — Как настроение, готовы работать?

— Готовы! — хором ответили актёры.

Володя окинул взглядом павильон. Сегодня он хотел добиться главного — чтобы актёры не играли, а жили. Чтобы каждое движение, каждый взгляд, каждое слово были правдой. Он знал, как это делается. В прошлой жизни, работая с моделями и начинающими актёрами в клипах, он научился вытаскивать из людей искренность, находить ту тонкую грань между игрой и жизнью.

— Сегодня мы будем работать по-другому, — начал он, усаживая всех в круг. — Не просто повторять текст и движения. Мы будем искать правду. Каждой сцены, каждого персонажа. Согласны?

Зина и Николай переглянулись, кивнули.

— Начнём со сцены встречи, — Володя встал в центр круга. — Зина, Николай Фёдорович, давайте сначала сделаем упражнение. Я хочу, чтобы вы прожили момент ДО встречи. Понимаете? Не с того момента, когда вы выходите, а с того, что было за минуту до этого.

— А как это? — Зина не поняла.

Володя подсел к ней:

— Смотри. Катя выходит из почтового отделения. Начальница только что её отругала за опоздание вчера. У Кати болит голова, она плохо спала. В сумке тяжёлые письма и посылки. Она торопится, потому что нужно обойти весь район до обеда. И ещё... — он помолчал, — и ещё ей одиноко. Понимаешь? Она каждый день ходит по одним и тем же улицам, разносит письма людям, которые получают вести от близких. А у неё никого нет. Никто не напишет ей письма. Никто не ждёт.

Зина слушала, прикусив губу. В глазах блеснули слёзы.

— Вот это чувство, — Володя говорил тихо, — вот эту пустоту внутри ты должна почувствовать перед выходом. Чтобы когда ты встретишь Петю, эта встреча стала не просто случайностью, а чудом. Понимаешь разницу?

Зина кивнула:

— Понимаю. Я... я тоже так чувствовала. Когда муж был на фронте. Я получала письма от него, а вокруг видела женщин с похоронками. И каждый раз боялась, что следующее письмо будет последним. И это одиночество... оно было всегда. Даже когда вокруг люди.

— Точно! — Володя сжал её руку. — Вот это и есть Катя. Ты это знаешь. Ты это чувствовала. Просто вспомни, и этого будет достаточно.

Он повернулся к Николаю:

— Теперь ты. Петя возвращается домой. Четыре года на фронте. Он видел смерть, потерял товарищей, научился не привязываться ни к кому, потому что завтра этого человека может не стать. Он отучился чувствовать. Понимаешь? Он стал как... как камень. Твёрдый, закрытый. И вот он дома. Война кончилась. Вокруг мирная жизнь. Люди улыбаются, смеются. А он не может. Он разучился.

Николай кивнул