Крадуш. Чужие души - Болдырева Ольга Михайловна Страница 8

с которых ничего крупного не выручишь. Так, составить впечатление и понять, что к чему. И пока в мыслях выстраивалась неплохая картина. Я даже робко понадеялся, что вырву у судьбы шанс жить, не боясь каждого шороха, и так, как хочется, а не как приказала Владычица. И пусть я не разобрался в собственных желаниях, уверен, что что-нибудь обязательно придумаю.

— Я дам адреса и нарисую схему. — Костанцо на минуту задумалась, затем вытащила чистый пергамент и мелким убористым почерком записала контакты и имена продавцов, после чего внизу листа стрелками изобразила, куда двигаться от борделя, чтобы не заблудиться.

Наклонившись рядом, я попытался разобрать знакомые буквы всеобщего, выведенные с сильным наклоном влево.

— Что-то непонятно? — уточнила мадам, заметив, что с местным вариантом языка у меня есть проблемы.

Я помялся, не желая выглядеть безграмотным, но все-таки ткнул в одну из закорючек в имени аптекаря.

— Как это читается?

— Этот знак смягчает предыдущую букву. И поспеши, лучше обойти лавки до полудня. Потом станет слишком жарко. Не думаю, что ты уже готов испытать на себе прелести нашего климата. Не все коренные жители города рискуют выходить в солнцепек на улицу.

О, заодно я узнал, как следует писать собственное имя. Настоящее. Если я, конечно, когда-нибудь воспользуюсь им. А то и вовсе забуду, прикипев к поддельной личности.

Услышав про жару, мысленно содрогнулся. Попасть в самый зной, как вчера, я категорически не хотел и, оценив нарисованный маршрут, прикинул, что, если не произойдет ничего экстренного, успею завершить дела и вернуться в «Женский дом» до того, как солнце поднимется в зенит.

— Что ж, мадам, откланиваюсь.

— Когда вернешься, воспользуйся задней дверью. Лизи оставит ее открытой, — донеслось мне в спину.

Я махнул рукой, показывая, что услышал, и, выйдя на улицу, накинул на голову капюшон. Надеюсь, что скрытое лицо привлечет к себе чуть меньше внимания, чем выставленные напоказ длинные уши и исхудавшая эльфийская физиономия.

Начать, безусловно, следовало с артефактора. Торопливым шагом спускаясь вниз по улочке, я даже жмурился от нетерпения. Чем скорее куплю и настрою амулет, тем быстрее перестану тревожиться из-за каждого взгляда.

Хотя признаюсь — вначале мне было противно пользоваться иллюзиями. Что за жизнь, когда ты вечно играешь роль, лжешь и никому не можешь открыться и показать настоящего себя? Не жизнь это — существование. Впрочем, в моем случае я вряд ли смогу быть откровенным хоть с кем-то в городе. Все тайны и правда остались в Первоземье…

И поскольку альтернативой амулету иллюзии была смерть, выбирать не приходилось.

Утренний город оказался еще красивее, чем дневной. Со стороны океана тянуло свежестью. К запаху йода примешивались цветочные ноты: на подоконниках цвели фуксии и гардении, по фасадам расползался клематис, а из внутренних дворов доносился запах жасмина и померанцев.

Несмотря на то, что шел я через небогатый квартал, все вокруг было чисто. Мостовая подметена, трещины и сколы на стенах замазаны, и я не заметил ни одного бродяги, просящего милостыню.

Людей и нелюдей в ранний час было много. Миновав первый перекресток и оказавшись рядом с несколькими торговыми лавками, я даже угодил в толчею. Очевидно, не мне одному хотелось закончить с планами до полудня, чтобы потом на пару часов спрятаться от палящего солнца.

Мой потрепанный плащ не привлекал внимание, к тому же ни ростом, ни шириной плеч в толпе я не выделялся. Правда, лиц под капюшонами прохожие не прятали, но я все-таки заметил несколько личностей, не желающих светить физиономиями, и никто их пристально не рассматривал. Неблагополучные районы, что поделать. Любопытство здесь чревато последующим нахождением чего-нибудь колюще-режущего между своих ребер.

Торговые лавки только открывались, впуская первых покупателей. Кто-то выставлял небольшие столики прямо на брусчатку, раскладывая товар под носом снующих горожан, превращая и без того узкие улочки в полосу препятствий. Сообразив, что никто не собирается заглядывать мне под капюшон, я успокоился. Даже если погоня прибыла за мной в порт Старого Света с отставанием на день-два и сразу проявила чудеса догадливости, то следующий рейс к этим берегам был через пять дней после моего отплытия. Так что сегодня можно сделать необходимый минимум и наконец-то дать себе небольшую передышку.

Выбравшись на свободный пятачок, я сверился со схемой, которую нарисовала мадам, и растерянно почесал в затылке. Так-то ближе и удобнее было бы начать с аптеки. Если сначала пойти к артефактору, потом придется делать бессмысленный крюк.

Подняв взгляд от схемы, я проследил за движением светила по небосводу. Сейчас еще чувствовалась ночная свежесть, бриз со стороны океана оставлял на губах соль, но воздух стремительно нагревался. Вынужденно укрывшись плащом, я остро ощущал это.

Я вздохнул, решая, что выбрать: сделать личину и получить с непривычки еще один тепловой удар или все-таки помаячить перед аптекарем в своем настоящем облике. В конце концов, из этого получится интересный ложный след. Пусть погоня подумает, было ли что-то с моим здоровьем, раз я первым делом купил лекарства, или, польстившись на легкие деньги, я прощупывал почву для демонстрации целительских навыков.

Толпа, продолжающая уплотняться, пестрела не только смертными. Всего за несколько минут я заметил представителей самых разных рас и даже не мог с уверенностью сказать, кого в ней было больше. Я увидел и орков, и сильфов, и молодых гномов, и стража-оборотня, который позевывая, беседовал с пожилой гоблиншей. Над толпой мелькнуло несколько фей — один из гномов, неудачно вдохнув ссыпавшуюся с крыльев пыльцу, закашлялся на всю улицу.

Решено, иду в аптеку!

Я мысленно обозвал себя слабаком, испугавшимся жары, и в этот момент уловил восхитительный аромат свежайшей выпечки, яблок и корицы. Рот тут же наполнился слюной, и будто под заклинанием подчинения я направился в сторону пекарни, расположившейся на стыке двух улиц. Все-таки овощи и фрукты полезны и даже вкусны, но как же мне сейчас хотелось вредного, сладкого и мучного! Желательно, чтобы там еще и шоколад был.

Ладно, сегодня могу себе позволить!

— Ой, Триада! — засмотревшись на пекарню, я врезался в чье-то крепкое плечо и вдобавок, чуть не упав, наступил незнакомцу на ногу.

— А извиниться? — потребовали у меня.

— Можете начинать! — Никому нельзя вставать между мной и булочками!

Сначала я ощутил терпкое сочетание розового дерева и горького апельсина, и только затем посмотрел, на кого же имел неосторожность налететь…

На меня сверху вниз недобро уставился странный тип. Таких я раньше не видел и даже не смог быстро понять, к какому народу он относится.