Я есть Закон! - Алексис Опсокополос Страница 8

Мужчина в костюме лениво повернул голову в мою сторону.

— Очень приятно, Илья. У вас вопрос по компенсациям?

— Нет, — я зафиксировал взгляд на его переносице. — У меня вопрос по документации. Где именно я и другие собственники можем в данный момент взглянуть на упомянутый вами Генплан? Включая разделы о зонировании и графике сноса объектов жилого фонда.

Константин Дмитриевич на секунду замер. Его маска благожелательного вестника едва заметно дрогнула.

— Информация находится в открытом доступе на сайте администрации, — небрежно бросил он, пытаясь вернуть инициативу. — А все подробности мы обсудим, когда вы подпишете предварительные согласия на осмотр жилья.

— Информация на сайте? — я позволил себе едва заметную усмешку. — Генплан — это стратегия развития, а не исполнительный документ. Где Постановление о признании дома аварийным или Решение о комплексном развитии территории? С номером, датой и подписью главы города?

Константин Дмитриевич нахмурился, его лощёная самоуверенность начала давать трещину.

— Это рабочие документы, они…

— Они — единственное законное основание для любых действий, — перебил я. — Без них вы не имеете права вести даже предварительные переговоры о компенсациях. А теперь о процедуре. На каком основании вы проводите здесь агитацию? Предъявите доверенность. Статья сто восемьдесят пятая Гражданского кодекса. У вас есть полномочия выступать от имени города в вопросах распоряжения имуществом граждан?

В зале повисла тяжёлая тишина. Соседи, которые только что грезили о «новом асфальте», теперь смотрели на меня как на внезапно возникший спасательный круг. Но в надёжности этого круга были уверены не все. Кто-то легонько толкнул меня в спину и прошипел:

— Илюха, не умничай. А то ещё хуже сделаешь, выкинут на мороз и фамилии не спросят.

Я не удостоил советчика даже поворотом головы.

— Далее, — мой голос продолжал методично вскрывать ситуацию. — Кворум. Здесь присутствует едва ли треть жильцов. Согласно статье сорок пятой Жилищного кодекса, данное собрание неправомочно принимать решения. Вы пытаетесь собрать подписи под «предварительными согласиями», я это понимаю. Но я предупреждаю всех: не ведите никаких разговоров, не увидев официальных документов. И уж тем более — ничего не подписывайте и не пускайте никого в свои квартиры.

— Ну, мы же просто говорим… — предпринял жалкую попытку спасти положение председатель, вытирая вспотевшую лысину.

— Просто говорим об изъятии частной собственности? — надавил я. — Если через минуту вы не предъявите документы, подтверждающие легитимность этого собрания и полномочия гостя, следующая наша встреча пройдёт в кабинете прокурора. Статья двести восемьдесят шестая Уголовного кодекса. Превышение должностных полномочий.

Константин Дмитриевич криво усмехнулся, меняя тактику.

— Послушайте, Илья… Мы же привыкли всё решать по-хорошему. Зачем эти крайности?

— Понятия «хорошо» или «плохо» — субъективные и размытые термины, — возразил я. — Для будущего застройщика «хорошо» — это выплатить минимальную компенсацию и выселить нас за неделю. Но для жильцов это «плохо».

— Но мы найдём компромисс…

— Нет. Компромиссы в таких делах всегда заканчиваются плохо. Опять же для жильцов. Поэтому ситуацию мы будем решать строго по Закону.

Константин Дмитриевич, видимо, не одного адвоката съел на завтрак. Он, не раздумывая, нанёс ответный удар, целясь в самый примитивный страх — страх нищеты.

— Город не обязан предоставлять вам жильё метр в метр, — жёстко произнёс он. — Город может просто выплатить выкупную стоимость. Мы закажем независимую экспертизу. И как вы думаете, во сколько оценят квадратный метр в вашем старом доме, официально стоящем в зоне сноса? Копейки. На эти деньги вы сейчас даже гараж на окраине не купите.

Зал ахнул. Мужчина в кепке выронил свой огрызок карандаша. Паника начала расползаться по рядам. Марина испуганно схватила меня за локоть.

Простота местных законов играла мне на руку. Я, не напрягаясь, отбил атаку, используя ту самую «лазейку», которую застройщики обычно стараются зацементировать.

— Константин Дмитриевич прав в одном: старые кирпичи этого дома стоят копейки, — я обвёл зал спокойным взглядом. — Но он умышленно умолчал о части седьмой статьи тридцать второй Жилищного кодекса. В выкупную стоимость входит не только ветхая стена, но и ваша доля земельного участка под этим домом. А земля в этом районе стоит миллиарды. И оценивать её мы будем не у карманного оценщика мэрии, а через судебную экспертизу.

Константин Дмитриевич, заметив, как в паре мест над рядами стульев поднялись записывающие видео смартфоны, мгновенно сменил маску. Лоск вернулся на место, а в голосе прорезались нотки миролюбивого соседа.

— Подождите. Стойте, ну зачем нам ругаться? — Он развёл руками, изображая крайнюю степень недоумения. — Это же только предварительная встреча, обмен мнениями…

— В законе такого понятия нет, — отрезал я, решив бить до конца. — И вообще, о какой встрече может идти речь, если мы до сих пор не увидели ни одного документа? Юридически эта беседа не имеет никакого значения.

Председатель, чья лысина теперь заблестела от пота, понял, что пора закругляться. Скандал, фиксируемый на камеры, грозил выйти из-под контроля и докатиться до вышестоящих инстанций раньше, чем они соберут первую подпись.

— Давайте тогда… это… остановимся на сегодня! — пробормотал он, лихорадочно сгребая со стола какие-то ведомости. — Константин Дмитриевич обязательно подготовит все документы, и мы снова соберёмся.

— О следующем собрании жильцы должны быть предупреждены за десять дней. Письменно, — я перевёл взгляд на председателя. — Каждому под подпись или заказным письмом. Любой другой формат будет признан судом ничтожным.

— Конечно, конечно, — закивал он, избегая моего взгляда.

— А шлагбаум-то⁈ — проснулся кто-то в толпе, всё ещё застряв в повестке прошлого месяца.

— На кой он тебе сдался, если нас сносят⁈ — выкрикнули ему в ответ, и в зале снова поднялся гул, но теперь в нём отчётливо слышалась не паника, а злость.

Я увидел, как Константин Дмитриевич начал быстро укладывать бумаги в кожаный портфель. Его движения стали дёргаными, лишёнными прежней аристократической небрежности.

[ НАПОЛНЕНИЕ ЯДРА: 0,0045% ]

Я встал и направился к выходу. Марина, чьё лицо за это время сменило несколько оттенков бледности, шла следом, едва не наступая мне на пятки. Мы вышли из душного подвала в прохладные вечерние сумерки.

— Илюха, ты понимаешь, куда ты влез? — тихо, почти шёпотом спросила она, когда мы отошли на несколько метров. — Нет,