Академия волшебной лингвистики - Жанна Лебедева Страница 51

— Да нет, я просто… — начала сбивчиво оправдываться, а потом, решив не уходить от важной темы, сказала: — Нет. Конечно же, нет! Мне князь совершенно не нравится. Я не собираюсь за него замуж. У папеньки не выйдет… Вы мне гораздо более симпатичны, — вырвалось в конце само собой.

Это была чистая правда.

А Лунгрэ зачем-то переспросил:

— Правда?

И брови так загадочно изогнул.

Отступать было некуда.

— Да, — подтвердила я и покраснела еще сильнее.

Какой же этот молодой организм все-таки непослушный! Эмоции взвиваются ураганом, и невозможно их контролировать. Ну совершенно…

— Мне лестно это слышать, — произнес вдруг Лунгрэ с каким-то особенным, вкрадчивым и мягким тоном, так ему несвойственным. — Это тоже правда, но… Давайте отложим продолжение разговора до тех пор, пока убийца не будет пойман. Нам пока что расслабляться нельзя. Взаимные симпатии часто делают людей излишне неосторожными. А помолвка… Эта постыдная помолвка уже расторгнута. Мой отец в курсе про новую махинации господина Лира. И… Знаете, это в каком-то смысле хорошо. Мы ведь с вами свободные люди, а не разменные монеты семей. Именно поэтому я счел навязанную помолвку постыдной и неприемлемой. Мы сами можем решать.

— Да, — кивнула я и, окончательно осмелев, напомнила: — И все равно вы мне симпатичны.

— Вы мне тоже.

Я долго думала над его словами потом. Что это было? Признание? Или меня отвергли? Лунгрэ говорил с одной стороны как-то слишком официально и запутано, а с другой…

… я всем существом чувствовала тепло, исходящее от его слов.

* * *

Время пролетело незаметно. Я усердно училась, собирала сказки, изучала теорию и методологию перевода, подбирала статьи и монографии для первой курсовой, общалось с руководительницей, с девочками — благо, эпидемия цветнянки окончилась, и большинство адепток и адептов вернулись на занятия. В академии вновь стало многолюдно и шумно.

Каждый вечер я спорила с папенькой. Он ругал меня за то, что упустила жениха, и в то же время радовался, что Мари-Клэр тоже, как он выразился, «тоже осталась с носом». Я смеялась про себя — уж она-то точно о потере «ценного» жениха не жалела!

Про то, что семья Лунгрэ дала от ворот поворот, господин Лир, похоже, пока не знал, но меня все это мало волновало. Я была рада, что благодаря дурацким смотринам мы со старой подругой снова начали общаться. Хотя, «снова» — громко сказано. Фактически, наша дружба стартовала с нуля. Сначала я боялась, что Мари-Клэр не примет девчонок, но она проявила чудеса доброжелательности и потихоньку начала общаться с ними тоже.

Я была счастлива!

Успехи в учебе и научной работе окрылили меня, позволили почти полностью забыть о смертельной угрозе, все еще маячащей поблизости мрачной тенью. И все же я помнила совет Лунгрэ — не расслабляться, — и следовала ему. Всегда пользовалась защищенным магией семейным экипажем, в академии старалась не оставаться одна и везде ходила с компанией, ночью устанавливала на окно и дверь по нескольку защитных артефактов. Два новомодных, создающих силовой барьер, мне выдала Лиз. Еще два — Лугнрэ. Эти работали как передатчики — если кто-то чужой проникнет в мою комнату, они сразу оповестят об этом некроманта. Еще два принесла Ортанс, и выглядели они довольно жутко. Как две сморщенные засушенные головы со злыми лицами.

— Пугалки из сушеных мандрагор, — пояснила староста. — Барьер не создают, но если злоумышленник потревожит их ночью, заорут так, что мало не покажется.

— Спасибо большое, — поблагодарила я подругу, с сомнением принимая неоднозначные дары. — А если я их сама ночью потревожу? Или кто-то из других домашних?

— Эти мандрагоры хорошо зачарованы, — успокоила Ортанс. — Как поставишь дома, первым делом домочадцев определят и на них реагировать не будут. Даже на кошек и собак не будут. Да что там — даже на мышей и мух местных. Вот как все надежно!

— Здорово, — восхитилась я, убрав мандрагоры в сумку.

Вечером добросовестно поставила одну на тумбочку, пододвинутую к двери, вторую — на подоконник.

Лорна, заметив разложенные кругом артефакты, решила, что я боюсь грабителей и стала меня успокаивать:

— Вам тоже кажется, что магическая защита дома последнее время барахлит? Не переживайте, я приглашу волшебницу-специалистку по защитным чарам для жилища, пусть она все перепроверит.

Предложение меня обнадежило, и я его с удовольствием поддержала.

Теперь мне казалось, что я предусмотрела все относительно собственной безопасности.

Ну, или почти все.

Ночью спала, как убитая, и даже зелье Лунгрэ не понадобилось. Сказать по правде, выпить его я банально забыла. Ежедневные дела вымотали вконец. Опять допоздна за переводами просидела. А ведь уже несколько раз давала себе слово ложиться пораньше, но где там! Дурная привычка — уходить в работу под вечер и вспоминать, что хорошо бы и поспать, далеко за полночь, — кажется, пришла вместе со мной из былой жизни. Что тут поделаешь?

И конечно, все было не зря!

Мои старания отмечали преподаватели. Научная руководительница хвалила наработки. Даже до ректора дошли слухи о моей бурной деятельности. В конце очередной недели он позвал меня к себе в кабинет.

Отправляясь туда, я не сразу поняла, зачем меня пригласили. Стала выяснять у подруг, чем такой визит может грозить?

— Точно не отчислят, — успокоила Кори. — На тебя никто не жаловался. Преподы довольны.

— Вдруг стипендию увеличат? — мечтательно зажмурилась Рози. — За особые заслуги могут.

— Скорее всего, тебе предложат поучаствовать в какой-нибудь межакадемической олимпиаде или конференции, — с уверенностью объявила Ортанс.

В столовой я встретила Мари-Клэр, поделилась с ней новостью. Подруга подтвердила догадку старосты.

— Через полмесяца будет олимпиада по магических языкам в Линсоне. — Она смерила меня обеспокоенным взглядом. — Но знаешь, у меня какое-то предчувствие нехорошее.

— Что-то плохое должно случиться?

Мари-Клэр умела быть убедительной, и я отчего-то сразу и безоговорочно поверила в ее опасения, прониклась ими до глубины души.

— Не знаю точно, — донеслось в ответ. — Просто чую недоброе, как тогда…

Она осеклась, но я и так поняла, о каком событии идет речь.

— Я все выясню у ректора, а потом, если что, откажусь от участия, — успокоила я в первую очередь саму себя. — Сориентируюсь.

— Угу, — кивнула Мари-Клэр. — Смотри в оба. Всегда.

Совет попал на благодатную почву моей назревшей до очевидного состояния паранойи. Теперь, даже сидя на лекции в кабинете, я не могла расслабиться, и то в окно настороженно поглядывала, то на дверь, то на одногруппников — не затесался ли в наши ряды кто чужой ненароком?

К счастью, вскоре выяснилось, что к ректору вызвали не одну меня. Олимпиада в Линсоне планировалась масштабная, и