7 крестражей Маши Вороновой. Часть 2 - Галина Мерзлякова Страница 50

Я же только закатила глаза и вышла из каюты, сразу наткнувшись на госпожу Ма Ша. Ах да, она же не могла отойти далеко. Совсем забыла.— Милая Лилу, — осторожно начала основательница демонического культа. — А что, у секты Юнь Бао своих медиков нет?— С чего вы так решили? — подрастерялась я.— Ну, зачем они запросили помощь от Долины Медицины Бай Хэ?Я устало потерла переносицу и недоумевающе посмотрела на госпожу Ма Ша:— В секте Бай нет Долины Медицины.

Теперь уже недоумевающе смотрела на меня госпожа Ма Ша. Кажется, пришло время прочитать ей небольшую лекцию. Все же за тысячу лет, которые прошли с момента, как она раздербанила свою душу на кусочки, достаточно многое изменилось.

— Как правило, — начала я, — в каждой секте есть Пик, который отвечает за медицину. Разумеется, каждый практик в том числе проходит обучение у них, чтобы уметь оказать как минимум первую помощь. Если уже не справляешься самостоятельно теми эликсирами и таблетками, которые у тебя были, Пик Медицины тебе с удовольствием поможет. За скромную плату, которая идёт на использование каких-нибудь редких лекарств.

— Долина Медицины не находится под юрисдикцией какой-либо секты. Они сами по себе. Их даже можно назвать отдельной сектой. — В глазах основательницы демонического культа промелькнуло некоторое недоумение. Что ж, в этом не было ничего удивительного. Всё живое изменяется, неизменно только мёртвое, и то, что было раньше, во времена её активной деятельности, сейчас выглядит и функционирует иначе. Поэтому, сделав небольшую паузу, я всё же продолжила свою лекцию. — Очень маленькой, но отдельной. И очень влиятельной. Когда на Пике Медицины не справляются с какой-либо проблемой, то связываются с Долиной. Их мастера — лучшие. Просто их не всегда можно застать на месте. И учеников у них немного, но даже они, как правило, на голову выше любого медика из секты. В частности, Долина Медицины принимает оплату не только и не столько духовными камнями, но и редкими медицинскими свитками, предпочитая именно их. Знания учеников и мастеров Долины практически необъятны, потому что они делятся между собой редкими техниками, в том числе и медицинскими. Мастер Ма Шэн, текущий мастер Долины Медицины, — хороший друг дедушки. И с детства лечил меня. В связи с моим сложным состоянием я достаточно часто находилась в том числе и в Долине, успев нахвататься кое-чего по верхам.

Госпожа Ма Ша задумалась, а потом выдала:— Получается, они у вас как... республиканские... нет, даже федеральные медицинские центры. Просто так не попадёшь, а уровень специалистов — запредельный.

В её словах было что-то непонятное, но в общем и целом смысл угадывался, поэтому я кивнула. На мгновение мне показалось, что госпожа Ма Ша хочет спросить что-то ещё, но в этот момент раздался звук вызова. Я понадеялась, что в этот раз будут более дельные предложения, глядя в лучащиеся энтузиазмом и азартом глаза Ли Сюаня. Янь Чжэн же лишь безнадёжно усмехался, в его взгляде читалось: «Я пытался отговорить. Добро пожаловать в Диюй» — и я поняла, что мои надежды несбыточны:— У нас есть план!

Диюй— Царство мёртвых, преисподняя в китайской мифологии, со столицей — городом Юду, который окружён и пронизан тьмой.

Глава 21

— Мы их отравим.

Я поперхнулась воздухом, а затем невольно выпалила:— Да вы сду… — договорить до конца мне не дал насмешливый взгляд Янь Чжэна. Сдержав рвущиеся слова, я закрыла глаза и мысленно процитировала пару строк из «Сутры сердца», попробовав сформулировать свою мысль в выражениях, более достойных девушки из приличной семьи. Получилось так себе. Все формулировки, которые сейчас приходили на ум, не одобрила бы бабушка, которая крайне щепетильно относилась к вопросу моего воспитания. Наконец у меня что-то да получилось:— Ваша идея гениальна в своём безумии. Однако я смиренно хотела бы обратить ваше внимание на то, что с большей вероятностью… — я несколько замялась, пытаясь подобрать более мягкую формулировку, но потом просто признала: — мы их убьём.

— В этом и весь смысл! — Ли Сюань дёрнулся, словно его ткнули локтем под ребро, и слово взял Янь Чжэн, подвинув своего излишне экспрессивного друга от зеркала.— Ли Сюань предполагает…— Мы предполагаем! — пинъго дёрнулось, и я снова предпочла свалить это на помехи со связью, чем принять, что два личных ученика великих мастеров играют в перетягивание каната.— Ли Сюань предполагает, — связь стабилизировалась в руках Янь Чжэна, — что при использовании яда мы сможем стабилизировать умирающего гу. К тому же любое лекарство — трёхточечный яд, вопрос в дозировке. Один яд против другого может оказаться отличным лекарством и спасёт несчастным жизнь.— Либо добьёт их окончательно, — хмыкнула я. — К тому же стабилизация не продержится долго. Один из ядов рано или поздно начнёт доминировать.— А нам и не надо, чтобы долго, — снова вклинился Ли Сюань. — Вы полетите в направлении долины Сышэнь Лэюань. У входа в неё мы встретим вас и уже займёмся лечением раненых с помощью иглоукалывания.

Несмотря на всю абсурдность плана, в нём было некоторое рациональное зерно, которое, впрочем, было настолько крохотным, что я даже не хотела его серьёзно рассматривать.— У пострадавших крайне по-разному проявляются симптомы умирания гу, и как следствие — разное состояние, — попыталась я воззвать к здравому смыслу ученика Ядовитого Отшельника.— Мы подберём нужную дозировку, — убедительно пообещал он, — индивидуально для каждого.— У меня, может быть, нет нужных ингредиентов, — привела я ещё один, как мне казалось, весьма убедительный довод. — В конце концов, я не специализируюсь на ядах и даже на медицине.— Мы постараемся сделать всё из самых доступных ядов, — отмахнулся Ли Сюань. — Ну, в смысле, лекарственных растений. Они тоже могут отравить. Так даже проще, чем искать какой-то сложносоставной яд из редких ингредиентов.

Я перевела взгляд на Янь Чжэна, который наблюдал за нами с насмешливой обречённостью во взгляде. Было у меня смутное подозрение, что все аргументы, которые я сходу могла придумать, он уже озвучивал, и раз уж мне всё же предложили подобную идею, значит, в ней что-то было.Вдруг я вздрогнула. Ли Сюань уловил мои колебания сквозь пинъго, и на