Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов Страница 5

— А вы тратите заметно меньше маны, чем большинство остальных адептов, — неожиданно произнёс наставник.

Я даже вздрогнул и только теперь понял, что он уже некоторое время стоит у меня за спиной.

— Тогда немного усложним задачу.

Ассистент подошёл к испытательному стенду и изменил настройки, теперь шары начали вылетать сразу с трёх сторон. Вот тут стало намного веселее.

Первый появился слева. Короткий импульс слегка изменил его направление, и шар уверенно покатился к нужной секции. Почти одновременно второй вышел справа. Я едва успел перенести внимание и ударить воздухом под нужным углом. Есть!

А третий неожиданно оказался быстрее остальных. Я дал короткий импульс, но практически сразу понял — неправильно рассчитал силу. Шар замедлился, однако продолжал уходить мимо нужного сектора, до границы оставалось совсем немного, времени исправлять ошибку почти не было.

Я инстинктивно создал второй узкий поток. Первый короткий толчок слегка притормозил шар, второй ударил уже сбоку, меняя направление. Деревянный шар качнулся и буквально по самому краю закатился в нужную секцию. Я только после этого понял, что всё это время почти не дышал, а теперь медленно выдохнул и посмотрел на стенд. Все три лежали там, где нужно.

— Уже лучше, — спокойно заметил преподаватель.

Такая работа была сейчас для меня гораздо полезнее очередного упражнения на грубую силу. Она напрямую развивала независимое управление несколькими воздушными потоками, тренировала реакцию и заставляла быстро рассчитывать направление приложения силы.

Причём теперь я всё отчётливее понимал, зачем фон Штайнер так упорно заставляет нас учиться разделять внимание между несколькими воздействиями. В настоящем бою никто ведь не станет терпеливо ждать, пока я закончу работать с одной целью и перейду к следующей.

Закончив упражнение, я устало вытер пот со лба и обернулся. С некоторым удивлением заметил, что неподалёку стоит Мирон со своими приятелями, скрестив руки на груди и с привычной усмешкой на лице.

— Лапотник опять нашёл способ показать себя умнее остальных, — язвительно заметил Куракин, обращаясь к одному из своих спутников.

Сказано было достаточно громко, чтобы услышал не только его собеседник, но и я.

— Просто я нашёл способ это показать, а ты нет. Вот и завидуешь, — совершенно невозмутимо ответил я.

Мирон презрительно усмехнулся, но больше ничего не сказал. Ни шага ко мне, ни новой попытки зацепить. Минимум, необходимый для того, чтобы окружающие увидели привычную неприязнь между Куракиным и Пожарским.

После этого я пошёл вместе с друзьями в сторону раздевалки, всё ещё ожидая продолжения, но никаких новых фраз мне вслед не последовало. Мирон продолжал исполнять свою роль, поддерживая легенду.

Я даже машинально начал искать глазами Вяземского или кого-нибудь из его людей, но так никого и не заметил. Не было поблизости и того самого наблюдателя в преподавательской одежде.

Странное дело, ещё совсем недавно меня раздражало постоянное ощущение, что кто-то где-нибудь непременно наблюдает за каждым моим шагом, теперь же оказалось, что отсутствие знакомых наблюдателей напрягает ничуть не меньше.

* * *

После занятий я уже направлялся вместе с друзьями в общежитие, когда в одном из переходов меня неожиданно окликнул Александр. В последнее время мы несколько раз пересекались в коридорах Академии, но успевали обменяться лишь парой слов. Поэтому, когда он предложил немного пройтись, я сразу понял: сегодня княжич искал меня специально.

Александр выбрал длинную галерею над внутренним двором, в это время здесь почти никого не было. Он опёрся на перила, глядя на почти облетевшие деревья внизу, и некоторое время молчал, словно решая, с чего начать. Пальцы его медленно сжимались и разжимались на холодном камне, будто он пытался удержать раздражение или тревогу.

— Случилось что-то дома? — спросил я, когда пауза стала затягиваться.

Впрочем, судя по выражению его лица, догадаться об этом было нетрудно.

— Да, — медленно кивнул Александр и перевёл взгляд с внутреннего двора на меня. — Получил сегодня очередную весточку из Солнцеграда. Отец напрямую не пишет ничего тревожного, но я слишком хорошо знаю его манеру выражаться, чтобы не заметить напряжение между строк. Скорее всего, он не знает, что у меня есть и свои источники информации.

Александр снова замолчал. Мне уже хотелось поторопить его, потому что я и сам начал волноваться, но решил потерпеть. Раз уж он начал этот разговор, значит, собирался рассказать всё, что знает.

— Мост через Уховку уже однажды уничтожили, — продолжил он. — Повторную попытку люди Каменского сумели сорвать, нескольких исполнителей взяли живыми. Поэтому на этот раз есть шанс разобраться, кто всё это затеял. Раньше в нашем распоряжении были только следы, оставленные после диверсии.

— И что? — спросил я. — Признался хоть кто-нибудь из задержанных в работе на Куракиных?

Александр медленно покачал головой.

— Насколько мне известно, прямой связи не обнаружили. Исполнители получали деньги и распоряжения через посредников, настоящего заказчика не видели. Но самое неприятное произошло почти одновременно с этим. В землях Куракиных случились похожие диверсии, после которых там обнаружили следы, чётко указывающие уже на людей Пожарских. От Ивана Ярославовича пришла официальная претензия. Формулировки пока относительно дипломатические, но достаточно жёсткие, чтобы понять: напряжение быстро растёт.

— А что говорит отец? — спросил я, понимая, что зреет что-то очень нехорошее.

— Он тоже отправил Куракину претензии по поводу взрыва моста и поджога в деревне. Пусть теперь и он подумает обо всём происходящем. Не исключаю, что для него это тоже окажется сюрпризом. Одно знаю точно: отец запретил подчинённым предпринимать какие-либо активные действия за границей. Саму границу сейчас как следует укрепляют.

Александр недовольно нахмурился.

— Что-то во всей этой ситуации не так. Обычно на подобные провокации отец отвечает довольно жёстко, а сейчас предпочитает не делать резких движений. Слишком уж аккуратно всё складывается… как будто кто-то заранее просчитал оба ответа.

— Может, нам стоит вернуться домой? — спросил я. И сам почувствовал, что говорю это не только из логики, но и из тревоги. — Если действительно назревает серьёзный конфликт, отсиживаться в Академии как-то неправильно.

— Нет, — неожиданно резко ответил Александр и хлопнул ладонью по перилам. — Отец отдельно и совершенно чётко написал: мы должны оставаться в Академии и заниматься учёбой, пока не получим прямого приказа вернуться. Наш внезапный отъезд сейчас станет слишком заметным событием. В столице немедленно заговорят, что Пожарские срочно собирают семью перед войной. А неизвестному провокатору только этого и требуется.

Он помолчал и добавил уже тише:

— Может быть, он вообще только и ждёт, когда мы окажемся за пределами стен Академии и вне её защиты.

— Есть в этом правда, — кивнул я.

— Знаешь, — сказал Александр уже намного мягче, тяжело облокотившись на перила, — я и сам несколько раз