Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов

Сергей Измайлов

Неукротимый Бастард 5

Глава 1

Встал я по привычке рано, умылся, оделся и снова уселся за стол, на котором лежал наш общий тренировочный журнал. На последней странице остались сделанные наспех рисунки рун: направляющего потока, знака второго пути, слова «первый путь уже открыт», а ниже — обрывок имени: «Арс…»

Я смотрел на всё это как заворожённый и не понимал, что теперь с этим делать. Первой неприятной мыслью вдруг стал даже не смысл видения, а то, куда именно я всё это записал. Журнал принадлежал всей восьмёрке, и любой из друзей имел полное право взять его, чтобы ознакомиться с пометками и выводами.

Неожиданно раздался стук в дверь, настолько резкий в наступившей тишине, что я едва не выронил карандаш.

— Михаил, ты не мог бы дать мне журнал на время? — прозвучал за дверью голос Марка. — Хотел посмотреть вчерашние записи перед утренней пробежкой.

Я машинально захлопнул журнал и впервые за долгое время почувствовал настоящий страх. На этот раз не перед противником или неизвестностью, а перед собственными друзьями.

— Отдам, но чуть позже, — громко ответил я. — Нужно кое-что дописать. Принесу журнал к завтраку.

— Ладно, — после небольшой паузы ответил Марк.

Я услышал его удаляющиеся шаги. Снова оставшись один, понял, насколько нелепо сам себя загнал в ловушку. Ведь именно я потребовал от восьмёрки ничего друг от друга не скрывать.

Несколько секунд ушло на колебания между желанием оставить записи на месте и необходимостью сохранить тайну хотя бы до разговора с Лаврентьевым. В итоге я очень аккуратно вырезал последнюю страницу тонким ножом для бумаги у самого переплёта, стараясь не оставить рваного края. Получилось почти идеально.

Извлечённый лист сложил несколько раз и спрятал среди личных бумаг, отдельно от учебных записей и общего журнала.

Только теперь я снова вспомнил про беспорядок в комнате: сдвинутый стул, смятое одеяло, валяющееся на полу, листы бумаги, сброшенные вчера самопроизвольным воздушным потоком со стола.

Осторожно, но быстро перемещаясь на цыпочках, я тихо начал раскладывать всё по местам, заправил одеяло, сложил бумаги в аккуратную стопку. Перед тем как выйти из комнаты, ещё раз подошёл к окну.

Теперь передо мной было обычное сухое стекло. Никаких рун, никакого инея. Всё выглядело так, словно ночью вообще ничего не происходило.

Во время утренней пробежки мы преимущественно молчали, чтобы сохранять ровное дыхание, лишь изредка перебрасывались короткими фразами, когда решили немного изменить привычный маршрут.

Вернувшись к завтраку, я первым делом положил журнал на стол. Марк тут же забрал его и принялся листать последние записи. Я отвернулся и посмотрел в окно, изображая, что совершенно не слежу за каждым движением его пальцев.

Отведя взгляд от окна, я вдруг боковым зрением заметил, как пальцы Марка на секунду задержались на месте, где раньше была последняя страница. Я внутренне напрягся, уже готовясь к вопросу, но он лишь перевернул лист дальше, будто ничего не заметил.

Тем временем за столом начался неспешный разговор. Обсуждали вчерашний день, планы на сегодняшний, вспоминали недавние происшествия.

— Да, ребята… — протянул Никодим, медленно качая головой. — Хорошо, что мы договорились ничего друг от друга не скрывать. Иначе нас давно бы перессорили.

Я почувствовал внезапный укол совести. Получается, я уже нарушил собственное правило, причём совершенно сознательно. И от этого было неприятнее всего — не от страха, а от того, что я сам поставил себя вне того, что требовал от остальных.

В этот момент дверь открылась, и в нашу гостиную заглянул служащий Академии.

— Михаил Фёдорович Пожарский? — неуверенно спросил средних лет мужчина, обведя всех взглядом.

— Слушаю, — сказал я, обернувшись к нему.

— Магистр Эдуард Антонович Лаврентьев просит вас подойти к нему после первой лекции.

Сказав это, мужчина осторожно закрыл дверь. Все переглянулись, затем взгляды сосредоточились на мне. Вопросов никто не задавал, но они и без того легко читались на лицах.

— Можете мне не поверить, — сказал я, с ухмылкой пожав плечами, — но я и правда понятия не имею, что он от меня хочет.

* * *

После первой лекции в административное крыло я отправился один.

— Не дрейфь, — сказал Марк, похлопав меня по плечу.

— Скажешь потом, как прошло, — с улыбкой добавил Никодим.

Я подошёл к чуть приоткрытой двери магистра и уже собирался постучать, когда услышал голос Эдуарда Антоновича:

— Заходи, Пожарский.

Получается, он узнал меня по звуку шагов или чувствует ауру? Лаврентьев стоял у окна. Я, повинуясь его жесту, присел на стул напротив его стола, а магистр подошёл к двери и тщательно запер её.

— Ну что, Михаил Фёдорович? Как с учёбой справляешься? Не тяжело? — спросил он совершенно будничным тоном.

Вопрос насторожил своей странностью. Не думаю, что Эдуард Антонович ничего не знает о моей успеваемости, к тому же для получения подобной информации ни к чему запирать дверь.

— Вполне справляюсь, — ответил я, уже готовясь к более серьёзной части беседы.

Магистр вернулся за стол и пристально посмотрел на меня.

— Слышал, ты снова кое-что искал в библиотеке.

По его лукавому взгляду я сразу понял: он прекрасно осведомлён, что именно меня там интересовало. Но вот что интересно, знает ли он о моих поисках второго пути или просто проверяет реакцию?

Вместо того чтобы продолжать разговор о библиотеке, я решил рассказать ему про свой сон. Описал тот же подземный зал, две каменные двери впереди и голоса людей за третьей дверью, оставшейся за спиной неизвестного мага, в голове которого я оказался. Рассказал о знакомой руне над одной из дверей и о ледяном холоде, тянувшемся из-под второй.

Упомянул, как человек пытался открыть именно вторую, холодную дверь, несмотря на требования остановиться, затем рассказал про выражение «второй путь» и фразу: «Первый путь уже открыт».

Магистр слушал меня очень внимательно, не перебивая, словно сверяя мои слова с имеющимися сведениями. Когда я произнёс обрывок имени — «Арс…» — магистр резко поднял взгляд и перестал постукивать пальцами по столу.

Пальцы его замерли, а взгляд на мгновение ушёл в сторону, будто он что-то вспоминал, но не хотел показывать этого. Лишь затем он снова посмотрел на меня.

— Ты уверен, что услышал именно эти три звука? — уточнил Лаврентьев, чуть подавшись вперёд.

— Уверен, — кивнул я, не сводя с него взгляда. — По крайней мере, именно «Арс…» я запомнил совершенно отчётливо. Дальше ничего не удалось расслышать из-за нарастающего гула. Может быть, вы кого-то вспомнили?

— Пока не уверен, — коротко и с