Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов Страница 2

Он взял со стола карандаш и медленно прокрутил его между пальцами.

— Несколько имён из старых документов подходят под такое начало. Делать выводы преждевременно.

Теперь я был практически уверен: это почти наверняка полуправда. Магистр знает значительно больше, но сознательно не открывает карты.

После моего рассказа о рунах на оконном стекле и самопроизвольном воздушном потоке Лаврентьев, успевший было откинуться на спинку кресла, снова выпрямился.

— Подожди, — перебил он меня. — Ты сказал, что на стекле появился второй символ. Ты к нему прикасался?

— Прикасался, — признался я. — После этого и услышал фразу про открытый первый путь.

Лицо магистра заметно помрачнело.

— Больше так не делай, — произнёс он чуть тише обычного.

— Даже если символ появится прямо у меня в комнате? — спросил я, продолжая наблюдать за его реакцией.

— Особенно если он появится прямо у тебя в комнате, — сухо ответил Лаврентьев. — Ты совершенно не представляешь, что именно активируешь прикосновением.

— А вы представляете? — тут же спросил я.

Магистр несколько секунд молча смотрел на меня.

— Недостаточно хорошо, чтобы позволять тебе экспериментировать на себе.

Ответ снова оказался вроде бы прямым, но ничего толком не объяснял. Лаврентьев положил карандаш на стол, снова внимательно посмотрел мне в глаза, потом вдруг изрёк:

— Пока что ничего из этого друзьям не сообщай. Ни о книге, ни о видениях, ни о рунах, ни о замурованном проходе сверх того минимума, который им уже разрешено знать.

— Прошу заметить, тут есть одна загвоздка, — сказал я.

— В чём? — спросил Эдуард Антонович, подняв одну бровь.

— Мы с друзьями договорились ничего друг от друга не скрывать. Никакие вызовы, приглашения, странные записки и всё остальное. Мы целиком и полностью доверяем друг другу.

— Видишь какое дело, Михаил Фёдорович… — Эдуард Антонович снова взял карандаш и тихо постучал им по зелёному сукну столешницы. — Ваше взаимное доверие не обязывает тебя втягивать друзей в тайну, из-за которой их однажды могут начать допрашивать или использовать против тебя. Или против меня.

— Получается, я должен им врать? — спросил я, нахмурившись.

— Я этого не говорил, — сухо ответил магистр.

— А как ещё объяснить, почему я внезапно начал что-то от них скрывать?

Лаврентьев перестал постукивать карандашом.

— Если друзья зададут прямой вопрос, скажи правду: магистр Лаврентьев запретил тебе обсуждать часть сведений, связанных с расследованием в Академии. Этого достаточно.

— Они наверняка спросят, каких именно сведений.

— А ты ответишь, что разглашать их тебе запрещено, — спокойно продолжил магистр. — Это не ложь. И твои друзья должны понимать разницу между личной тайной и сведениями, за которые ты отвечаешь не один.

Я невольно вспомнил вырезанную страницу общего тренировочного журнала. Нехорошо получилось. Хотя, с другой стороны, я всё равно не мог оставить её там до этого разговора.

— Ваше взаимное доверие — сильная сторона восьмёрки, — продолжил Лаврентьев. — Но доверие не означает, что каждый из вас обязан знать абсолютно всё. Иногда бывает так, что лучший способ защитить людей — не давать им информацию, которую из них потом могут попытаться получить.

— Звучит не слишком приятно, — сказал я, поморщившись.

— Я и не обещал, что будет приятно, — ухмыльнулся Эдуард Антонович.

Несколько секунд мы молчали.

— Книга, музейный артефакт и сам проход пока молчат, — продолжил магистр. — Не надо их провоцировать. Не ищи нового контакта и не пытайся самостоятельно открывать то, что осталось закрытым.

— Я вас понял, — медленно кивнул я. — Можете не переживать, к тому участку кладки в лабиринте я точно спускаться не буду, как и подходить к артефакту в музее.

Перед прощанием Лаврентьев добавил ещё одно условие:

— Если вдруг повторится этот странный сон, появится новая руна или произойдёт хоть что-нибудь, связанное с древними объектами, сначала приходи ко мне. И ничего не трогай. Только потом будем решать, что делать дальше.

— Хорошо.

Выйдя из кабинета, я задумался о том, что теперь говорить друзьям.

Пожалуй, скажу, что разговор снова касался странного случая в лабиринте и что Лаврентьев запретил обсуждать подробности.

В конце концов, это действительно будет правдой.

* * *

После разговора с Лаврентьевым я отправился на занятие группы магов Воздуха третьей ступени к Вольфгангу фон Штайнеру. Сегодня наставник привёл нас на обычную тренировочную арену, чему я втайне был только рад. Никакого древнего оборудования, никаких рун и странных экспериментов. Хотелось уже просто спокойно учиться и развивать магию на практике.

— Итак, господа, сегодня у нас новая тема! — объявил пожилой преподаватель, расхаживая перед нами с заложенными за спину руками. — Независимое управление несколькими направленными потоками одновременно.

Он указал на деревянные диски, закреплённые над ареной.

— Каждый диск требуется удерживать отдельным воздушным потоком и независимо менять направление его движения. Давайте начнём со старшего в группе.

Третьекурсник вышел вперёд и вытянул руку. Над песком взвихрилась пыль, затем два диска начали подниматься, подрагивая, но на одном уровне.

Наставник внимательно следил за выполнением упражнения. Сначала попросил поднять один диск выше другого, затем поменять их местами. Парень справился. Тогда фон Штайнер добавил к заданию третий диск.

Адепт заметно напрягся. Пока поднимал третий, первый начал проседать. Он выровнял первый и третий, но тут же потерял контроль над вторым. Так и боролся по кругу, не сумев одновременно удержать все три диска на одной высоте. У остальных результат оказался примерно таким же.

Когда очередь дошла до меня, я достаточно легко сразу поднял три диска на уровень глаз, затем по указаниям наставника начал перемещать их на разной высоте и вращать в противоположных направлениях.

Фон Штайнер подошёл ближе и указал куда-то вправо. Там по направляющей двигалась небольшая фанерная фигурка зайца, напоминая мишень в тире.

— Теперь удерживайте все три диска на одном уровне и отдельным тонким потоком сбивайте движущиеся мишени.

За моей спиной послышался шёпот.

— Это просто невозможно…

— Может, он справится…

Я постарался не обращать внимания. Удерживая диски в воздухе, направил ещё один поток в ускорившуюся фигурку зайца и сразу понял, что не успевал. Мишень уходила правее, и обычным шагом я уже не мог вовремя изменить угол атаки.

Тогда почти инстинктивно создал ещё один широкий направленный поток под собой, пытаясь быстрее сместиться в сторону. Песок под сапогами разошёлся лёгкой волной. Полы тренировочного костюма резко вздрогнули, и в следующий момент я перестал чувствовать под ногами опору.

Ноги оторвались от песка совсем немного, примерно на ладонь. Первая мысль была совершенно обычной: подпрыгнул, но я ведь не отталкивался. На короткое мгновение действительно завис над ареной.

От собственного удивления едва не потерял контроль над остальными потоками. Один из дисков резко качнулся и начал опускаться, второй наоборот немного подбросило. Я торопливо