Ловелас. Том 7 - Илья Взоров Страница 5

— Значит, мы с вами оба пострадавшие, — усмехнулся я.

— Почти. — Болен отставил чашку, и лицо у него разом стало другим — жёстким и деловым. — А теперь, мистер Миллер, давайте перейдём к тому, ради чего я вас пригласил. И давайте начистоту, здесь для этого подходящее место.

Он положил ладони на стол, наклонился ко мне.

— За неполные двое суток вы умудрились сделать следующее. Несанкционированный контакт с Берией в Кремле. На глазах у дюжины человек, включая половину советского правительства и всех наших журналистов. Второе: сегодня ночью вы покидали гостиницу. Один, без сопровождения делегации и вернулись под утро. Третье: сегодня же утром вас переселили в апартаменты, в которых, насколько мне известно, из иностранцев ночевали только главы государств. И четвёртое, самое интересное. — Он выдержал паузу. — Сорок минут назад мне позвонили из советского Министерства иностранных дел и вежливо уведомили, что для Кристофера Миллера согласована отдельная, углубленная программа пребывания в СССР. Виза продлевается. Программу нам пришлют позже. Все по личному распоряжению товарища Берии.

В комнате стало очень тихо. Только приёмник шипел в углу.

— Мистер Миллер, — Болен смотрел на меня в упор. — Я в этой стране не первый год и, поверьте, повидал всякое. Но я не припомню случая, чтобы американского гражданина, прилетевшего сюда двое суток назад, лично оставлял в Москве министр внутренних дел Советского Союза. Так что я задам вопрос прямо. Что вы ему передали? И что, черт побери, происходит?

Я отпил кофе, ответил.

— Я предложил познакомить его с близняшками.

Болен моргнул.

— Простите что?

— С близняшками из январского номера Ловеласа. Рыжие, симпатичные. Грудастые такие — Я показал руками размер сисек Сью и Шерил. — Написал на полях журнала, что если товарищ Берия соберётся с официальным визитом в Соединённые Штаты, буду счастлив лично их представить. Дружба народов, культурный обмен, всё в таком духе. Я слышал, мистер Берия — большой ценитель женской красоты. Вот и решил проявить гостеприимство.

Тэлбот издал сдавленный звук.

Болен не рассмеялся. Он очень долго смотрел на меня, и в его усталых умных глазах я видел, как он это взвешивает — и не верит ни единому слову.

— Вы понимаете, — сказал он наконец, очень спокойно, — что этот человек, помимо анекдотов про его специфические увлечения, руководит организацией, в подвалах которой пропали тысячи людей? И что шутки такого рода здесь имеют свойство заканчиваться совсем не смехом?

— Понимаю.

— И что если вы ведёте какую-то собственную игру — а вы её ведёте, я это вижу, — то расплачиваться за неё будете не вы один? Что здесь, в этом здании, работают полторы сотни человек, и любой ваш фокус отразится на них? И на мне!

Вот это уже был удар посерьёзнее, и, честно скажу, крыть мне было нечем.

— Господин посол, — сказал я, — я не собираюсь никого подставлять. Даю слово.

— Хорошо, — Болен покачал головой, затушил сигарету. — Тогда так, мистер Миллер. Я не могу заставить вас уехать. Вы частное лицо, вы не мой сотрудник, и, к сожалению, я не имею права ни выслать вас, ни задержать. Но я прошу вас по-человечески сообщать нам обо всех ваших передвижениях и планах на день.

Он наклонился вперёд.

— Делегация улетает через три дня. Я не знаю, чем вы заинтересовали этого мясника Берию, и, признаться, не хочу знать. Но покровительство таких людей — вещь недолговечная и очень опасная. Здесь всё меняется очень быстро, мистер Миллер. Быстрее, чем вам кажется!

Знал бы ты, подумал я, насколько ты прав.

— Я вас понял, — сказал я вслух — Со мной не будет проблем.

— Очень сомневаюсь. — Болен поднялся, давая понять, что аудиенция окончена, и снова пожал мне руку, крепко. — Я вам выделю сотрудника, который будет на связи 24 на 7. Его зовут Мартин Манхофф, помощник военного атташе. Кстати, ваш большой фанат. Вас сейчас проводят к нему.

— Спасибо, господин посол.

* * *

Меня выпустили из бронированной комнаты, и молодой человек в галстуке повел меня наверх, в кабинет Манхоффа. По дороге на меня пялились все сотрудники посольства без исключения, некоторые что-то шептали на ухо друг другу. А я тут получается, популярен…

Кабинет помощника атташе оказался не кабинетом, а берлогой фотографа, которую по недоразумению выдали за рабочее помещение. Пахло уксусом и ещё чем-то химическим, кисловатым — проявителем, как я понял секундой позже. Поперёк комнаты, от шкафа к оконному шпингалету, была протянута бельевая верёвка, и на ней, прихваченные деревянными прищепками, сохли отпечатки. Десятки. Под ними на полу — таз, ещё влажные пятна. На столе бардак: катушки плёнки, коробки «Кодака», лупа, красный фонарь, две камеры — «Лейка» и что-то покрупнее, кинематографическое. По стенам, кнопками — виды Москвы. Кремль в снегу. Рынок. Стройка высотки в лесах.

За столом сидел человек лет тридцати пяти, худощавый, чернявый в рубашке с закатанными рукавами, без пиджака и галстука, — и когда я вошёл, он вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул. Обалдело на меня уставился.

— Мистер Миллер⁈ — выдохнул он — Господи. Это правда вы? Кристофер Миллер⁈

— С утра был я. Ну если коммунисты меня не подменили с тех пор…

— Мартин Манхофф. — Он выскочил из-за стола, обеими руками схватил мою ладонь и затряс. — Простите за бардак, я не ждал… то есть ждал, но не думал, что прямо сейчас. Боже мой. Кристофер Миллер у меня в кабинете. — Он наконец отпустил мою руку и всплеснул своими. — Да у меня же есть все ваши номера Ловеласа! Все, с самого первого! Я выписываю через диппочту, они идут месяцами, слава богу советская таможня не вскрывает наши посылки!

Ну надо же. Болен приставил ко мне не конвойного, а фаната. Счастливый щенок, ей-богу. Виляет хвостом и вот-вот лизнёт в лицо.

— Приятно встретить ценителя, — сказал я, оглядываясь. — А это у вас что? Своя лаборатория?

— Да это так, — он смущённо махнул рукой, но по глазам было видно, что «так» — это его главная любовь. — Хобби. Ну и по службе иногда. Снимаю город, москвичей.

— А москвичек?

Мартин зарделся.

Я подошёл к верёвке. Скользнул взглядом по