С няней шутки плохи - Лесана Мун Страница 5

— Может чаю выпьем? — спрашиваю, на секунду перестав душить мужика и дав ему возможность ответить.

— С удовольствием, а то что-то в горле пересохло, — отвечает шутник.

— Конечно. Это я поперек горла стала, — не остаюсь в долгу и сползаю с мужчины, кряхтя и потирая поясницу. — Ребенка оставь здесь и за мной на кухню.

Глава 3

— Присаживайся возле окна, — говорю мужчине.

Сама собираюсь устроиться возле двери и, если незваный гость рискнет опять хватать ребенка, ему сначала нужно будет пройти мимо меня. Беловолосый никак не комментирует мою команду, усаживается, где сказала и с интересом наблюдает, как я хожу от плиты к шкафчикам и обратно.

— Черного чая у меня нет, зеленый есть. Тебе с чем: с мятой, с кусочками яблока и листьями василька, или с жасмином?

— С мятой, — отвечает.

— Хороший выбор, я, пожалуй, тоже такой буду.

Насыпаю заварку, заливаю кипятком. Пока чай заваривается, ставлю стул и под пристальным, недоумевающим мужским взглядом становлюсь на стул и лезу в самый дальний верхний шкафчик. Пошуршав там, нахожу нужное и спускаюсь, зажав в кулаке давно вожделенное печенье со сгущенкой и арахисом. Выкладываю его на красивое блюдце, наливаю чай и, наконец, усаживаюсь напротив незваного гостя.

— Сахар? — спрашиваю.

— Нет, — получаю краткий ответ.

— Правильно. Сахаром зеленый чай только портить.

— А зачем тогда предложила?

— Из вежливости.

— А придушить меня пыталась тоже из вежливости? — спрашивает, не торопясь пить чай.

— Нет. Придушить тебя пыталась из чувства самосохранения.

— Но потом почему-то передумала. Поняла, что я не собираюсь причинять тебе вред?

— Нет. Решила узнать, какого лешего тебе надо в моем доме и зачем трогаешь ребенка грязными руками.

— У меня чистые руки, — отвечает почти возмущенно мужик, кинув на меня яростный взгляд ледяных глаз. Да-да, лед иногда жжет побольнее огня.

Делаю глоток чая, довольно жмурюсь.

— Пей напиток, — говорю незваному гостю. — И ответь на вопрос, не думай, что я не заметила, как ты ушел от ответа.

— Отведай ты из моей чашки, — командует, глядя на меня хмуро из-под темных бровей.

— Думаешь, отравить хочу? — усмехаюсь. — У нас так не делается. И потом, ты слишком огромный, чтобы я потом смогла хоть куда-то спрятать твой труп. Заколебаюсь распиливать на части, знаешь ли.

Незнакомец остается глух к шуткам черного юмора, буравя меня взглядом. Пожав плечами, беру ложечку, черпаю из его чашки и демонстративно выпиваю.

— Доволен? — спрашиваю, сама себя мысленно хлопая по рукам, когда пальцы тянутся к печенькам.

— Еще не совсем.

Мы какое-то время сидим молча, я пью чай, мужик внимательно за мной наблюдает, а потом говорит:

— Теперь доволен, — и делает глоток почти остывшего чая.

— Напиток гораздо вкуснее, когда горячий. Если захочешь, сделаю еще одну порцию, только теперь уже нормального, а не этой…

— Подобная температура чая меня вполне устраивает, — перебивает меня мужик, отпивая еще один глоток с видимым удовольствием.

— Бери печенье, — пододвигаю к нему блюдце с угощением и снова ловлю хмурый взгляд. — Я его есть не буду, мне нельзя. Так что тут уже как хочешь. Можешь рискнуть, положившись на мое слово, что там нет ничего, кроме тысячи калорий, или не есть и сидеть голодным. Выбирай.

И отпиваю из своей чашки, поморщившись от теплого чая, похожего на одну всем известную физиологическую жидкость из тела человека. Доливаю немного кипятка, усаживаюсь на место, отметив, что мужик таки рискнул взять печеньку.

— Итак. Попытка номер два. Зачем ты пытался забрать ребенка.

— Она — моя!

— Нет, так дело не пойдет. Я уже успела убедиться, что твой словарный запас гораздо шире, чем у неандертальца. Так что давай, подробнее.

Мужчина какое-то время сидит молча, смотрит на меня, словно сканируя, а потом выдает:

— Хорошо. Я кое-что расскажу. Но только если ты дашь обещание помочь нам.

— Секундочку. Я не лезу во всякие разборки, особенно, если они противозаконные, а похищение детей именно таким и является.

— Девочка моя племянница, — говорит незваный гость, заставив меня умолкнуть. — Лия. Дочь моей покойной сестры Медеи.

— И что? Мне жаль мать ребенка, но до сих пор не понятно, как ребенок оказался у меня, в совершенно закрытой квартире. И как ты оказался тут же!

— Лия воспользовалась порталом, который кто-то забыл запечатать.

— Что? Чем? — смотрю на мужчину жалостливо. Бедненький. Такой красивый, молодой, а уже крыша протекает.

— Порталом, женщина! И я понимаю, что звучит это странно, но так оно и есть.

До нас доносится веселый смех ребенка. Надо бы проверить, что ее так развеселило.

— Я сейчас, — говорю мужчине, — только гляну, что происходит в соседней комнате и вернусь.

Удивительное дело, но беловолосый не возражает. Вместо этого берет очередное печенье, обжора, и жует так, словно оно из ваты! Досадливо поморщившись, заглядываю в гостиную и замираю, в очередной раз за этот вечер уронив челюсть на грудь от удивления. Еще несколько таких же гимнастических упражнений с челюстью и придется ее гипсовать, сам по себе закрываться рот уже будет не способен.

Малышка сидит на полу в этом смешном «человечке» и перебрасывает из одной пухлой детской ладошки в другую шарик огня. Который послушно скачет, как заводной, совершенно не обжигая кожу. Кто мне скажет, какого лешего тут происходит?!

Возвращаюсь на кухню, забираю из пальцев незваного гостя новое печенье и запихиваю себе в рот целиком. Сажусь на стул и долго, тщательно, жую.

— Готова дальше слушать? — спрашивает беловолосый.

Поднимаю вверх ладонь, призывая подождать и помолчать. Беру еще одно печенье, потом еще. Спустя четыре штуки, когда меня уже слегка мутит от сладкого, говорю:

— Ладно. Давай, добивай меня.

— Так вот. Лия воспользовалась порталом…

— Как она вообще могла чем-то воспользоваться?! Ей же и года еще нет! — перебиваю вдохновенный рассказ мужчины.

— Вообще-то ей шесть лет, — говорит незваный гость, а мне приходится вырвать у него из пальцев еще одно печенье, не обращая внимания на возмущенный возглас.

— Если у меня появится диабет — лечение за твой счет.

— Ешь меньше сладкого, — выдает заботливый дяденька Лии.

— Тебя спросить забыла. У меня стресс. Кроме того, мой мозг сейчас активно работает, пытаясь систематизировать ту чушь, которую ты рассказываешь, и ему просто необходимо подзарядиться.

— Это не чушь, женщина…

— Меня Софья Андреевна зовут. Можешь так и обращаться.

— Эверард.

— Будь здоров, — говорю ему. — Дать салфетку?

— Ты невыносима, женщина. Это мое имя. Лорд Эверард Фрэй.

— Не сильно много «р»? Реально тяжеловато произносить. Я буду звать тебя Эвер, ладно? Это все, что я способна запомнить своим предпенсионным умом, — вру, конечно, но незнакомому мужику совсем не обязательно знать, что у меня отличная память