Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ) - Юлий Люцифер Страница 46

В этом была война, которую мы, кажется, окончательно приняли, даже не успев придумать, как ее выигрывать.

Глава 18. Цена его имени

Утро в смежных комнатах началось с тишины.

Не неловкой. Не пустой. Просто новой.

Такой тишины раньше между нами не было. Даже когда мы молчали, в этом молчании всегда что-то спорило, тлело, держалось на краю. А теперь за тонкой стеной спал — или не спал — мужчина, который вчера честно признал, что я свожу его с ума не меньше, чем он меня.

И это было слишком близко.

Во всех смыслах.

Я проснулась рано, но вставать не спешила. Лежала, смотрела в потолок и прислушивалась. За соседней дверью было тихо. Потом — один короткий шаг. Скрип дерева. Звук льющейся воды. Значит, не спал.

Удивительно, как быстро чужое присутствие рядом может стать чем-то почти физическим. Не привычным — до этого нам было еще далеко. Но уже заметным настолько, что без него комната казалась бы другой.

Я резко села.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Еще немного, и я начну различать ваше настроение по шороху рубашки.

От этой мысли захотелось одновременно рассмеяться и стукнуться лбом о стену.

На столике у окна уже стоял завтрак.

Разумеется.

Теплый хлеб, сыр, чай и миска с чем-то похожим на густую молочную кашу с орехами. Записки на этот раз не было.

И это почему-то задело сильнее, чем должно.

Я уставилась на поднос, потом закатила глаза сама на себя.

— Да ты совсем пропала, Алина.

Но поела.

Потому что в этом замке можно упрямиться сколько угодно, а голод все равно останется голодом.

Когда я вышла в проходную гостиную, дверь в его покои как раз открылась.

Арден тоже остановился.

На секунду.

Этой секунды хватило, чтобы я слишком остро почувствовала все сразу: близость, вчерашний вечер, тонкую общую тишину между нашими дверями.

На нем была темная рубашка и жилет, волосы еще чуть влажные. Лицо собранное. Но уже не каменное.

Это тоже было новой бедой.

Раньше он чаще прятался за холодом. Теперь иногда позволял мне видеть чуть больше.

— Доброе утро, — сказал он.

Я моргнула.

— Это что сейчас было?

— Приветствие.

— Я в курсе, как они работают. Просто не ожидала от вас мирного начала дня.

Уголок его рта дрогнул.

— Привыкай.

— Нет.

— Поздно.

— Вы ужасно самодовольны с утра.

— А ты слишком живая для человека, которому угрожали ночью.

— Спасибо, что напомнили.

Он посмотрел внимательнее.

— Ты спала?

— Вопрос с подвохом?

— Нет.

— Тогда мало.

— Я тоже.

Вот и все.

Два коротких признания на голом утре.

И от них почему-то стало теплее, чем от чая.

— После завтрака зайдешь ко мне, — сказал он.

— Это снова приказ?

— Нет. Разговор.

— Опасное слово.

— Для нас — да.

— Тогда, возможно, подожду, пока окрепну.

Он подошел ближе.

Не вплотную. Но уже достаточно, чтобы воздух между нами стал не совсем нейтральным.

— Я обещал тебе правду, — тихо сказал он. — Сегодня получишь больше, чем хотелось бы.

Я вскинула брови.

— Вы умеете заинтриговать так, что хочется сразу бежать.

— Но ты не побежишь.

— Это ужасно раздражает, когда вы правы.

— Знаю.

Он ушел первым.

И только когда за ним закрылась дверь, я поняла, что стояла и смотрела в пустоту чуть дольше, чем следовало бы.

Проклятье.

На верхней кухне меня встретили тремя разными способами.

Марта — тяжелым взглядом человека, который с утра уже успел мысленно придушить половину замка.

Яна — быстрым оценивающим взглядом, слишком цепким, чтобы я могла сделать вид, что она ничего не замечает.

Рик — попыткой улыбнуться так, будто у нас тут обычное утро, а не дом, где под дверями оставляют угрозы.

— Ну? — спросила Марта вместо приветствия.

— Что «ну»?

— Жива?

— Пока да.

— Значит, уже неплохо.

— У вас просто удивительный талант делать поддержку похожей на санитарный отчет.

— А у тебя талант нарываться даже на заботу.

— Это взаимное.

Яна фыркнула над доской.

— Ничего не меняется.

— Неправда, — сказала я. — Теперь меня хотя бы угрожают убить более осмысленно.

Рик чуть не выронил кувшин.

— Ты можешь хоть иногда не шутить так, будто это весело?

— Нет. Иначе станет страшно.

Хоран, появившийся за спиной с корзиной мяса, буркнул:

— Уже.

И этим исчерпал всю философию утра.

Работа шла плотно, без лишних слов.

С одной стороны, это спасало.

С другой — в голове все время жило ожидание разговора с Арденом.

Не про нас.

Хотя и про нас тоже.

Про имя.

Про дом.

Про то, что значило быть лордом-драконом не в красивых легендах, а в реальности, где за твоим плечом стоит кровь рода, совет, страх и прошлое, которое однажды уже убило важную для этого дома женщину.

Я почти не заметила, как время дошло до полудня.

Марта сама велела:

— Иди.

— Так легко?

— Не льсти себе. Просто если я не отпущу, он сам придет. А мне здесь и без того тесно от мужского характера.

— Это было почти нежно.

— Не выдумывай.

Я вытерла руки и ушла.

В его покоях сегодня было светлее обычного.

Шторы отдернуты, окна открыты, и холодный воздух снаружи смешивался с теплом камина. На столе — бумаги, карты, печати. Не домашний мужчина. Хозяин дома. И именно это мне нужно было увидеть.

Арден стоял у стола и, когда я вошла, сразу отложил один из свитков.

— Садись.

— Вы прямо сегодня поклонник спокойных начал.

— Не сглазь.

— Вот теперь узнаю.

Я села.

На этот раз он не занял место напротив сразу. Сначала подошел к окну, закрыл створку, словно отрезая нас от лишнего воздуха, и только потом опустился в кресло.

— Ты вчера спросила, почему имя моего дома стоит так дорого, — сказал он.

— Я много чего спрашивала.

— Сегодня отвечу.

Я кивнула.

— Хорошо.

Он несколько секунд молчал.

А потом заговорил не как человек, вспоминающий семью.

Как тот, кто препарирует собственную клетку.

— Имя Вейров много лет держалось не только на земле, золоте или страхе. Оно держалось на образе контроля. Наш род всегда считался теми, кто умеет удерживать дракона внутри лучше других.

— Красиво звучит.

—