Темный Лорд Устал. Книга VII - Тимофей Афаэль Страница 45

Два уровня защиты. Переступишь через растяжку — сработает дверь. Обезвредишь дверь — забудешь про нить под ногами.

Хорошая работа.

Я протянул руку и пустил ману по раме. Тонкие нити силы проникли в заклинание, нашли узловые точки, разорвали связи. Контур мигнул и погас.

Потом я переступил через растяжку и толкнул дверь.

— Идём. Нас ждут.

Внутри пахло пылью и старым деревом.

Коридор уходил в темноту. Глеб шёл за моим левым плечом. Крайнов держался сзади, стараясь не шуметь и не дышать слишком громко.

Мы прошли мимо облезлых стен, мимо ящиков с театральным реквизитом и пыльных зеркал, в которых отражались наши силуэты. Обычный служебный коридор обычного заброшенного театра.

А потом коридор вывел нас в фойе.

Я остановился.

Огромное пространство тонуло в полумраке. Свет едва пробивался сквозь грязные окна, рисуя на полу бледные прямоугольники. Люстра когда-то роскошная, но теперь затянутая паутиной, висела под потолком как скелет мёртвого чудовища.

И повсюду стояли манекены.

Десятки фигур в старых костюмах, расставленных по всему фойе. Дамы в пышных платьях, кавалеры во фраках, слуги в ливреях. Застывший бал-маскарад, участники которого забыли, что праздник давно закончился.

Крайнов за моей спиной судорожно вздохнул. Глеб напрягся, сканируя пространство.

Я пошел вперёд.

Манекены смотрели на меня пустыми глазами. Нужно отметить что их лица были выполнены просто отлично. В полумраке так вообще не отличить от живых. Особенно глаза — из-за полумрака казалось, что они следят за нами.

Хороший фокус, почти убедительно.

Я прошёл мимо дамы в голубом платье, кавалера с тростью и старика в цилиндре, который стоял у гардеробной стойки с номерком в руке.

И остановился прямо перед сгорбленной фигурой старого гардеробщика. Седой парик с застывшим, морщинистым лицом смотрел на меня пустыми глазами. В его протянутой руке лежал номерок.

Я смотрел на него.

Он не дышал, не моргал и не шевелился. Идеальная неподвижность, которой позавидовал бы любой актёр.

Но я видел мелочи.

Лёгкое биение жилки на виске, в месте, где парик чуть отходил от кожи. Едва заметное расширение ноздрей — тело требовало кислорода, как бы ты ни контролировал дыхание. И глаза — стеклянные не отражают свет так, как это делает живая роговица.

Я поднял руку и щёлкнул пальцами прямо у него перед лицом.

— Моргай, солдат. Роговица сохнет.

Фигура дёрнулась.

Едва заметно, всего на долю секунды. Рука под гардеробной стойкой сжимала что-то, скорее всего пистолет, но выстрела не последовало. Дисциплина взяла верх над рефлексами.

Я отступил на шаг и обвёл взглядом фойе. Дама в голубом, кавалер с тростью, трое у дальней стены и ещё двое на галерее второго этажа.

Восемь живых статуй из пятнадцати, которые ждали команды.

— Дисциплина хорошая, — сказал я, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому. — Но декорации нужно дорабатывать. Слишком много внимания к деталям костюмов, слишком мало к физиологии. В следующий раз используйте капли для расширения зрачков.

Молчание.

Я двинулся к дверям зрительного зала.

— Ваш режиссёр на сцене, полагаю.

Двери зрительного зала распахнулись беззвучно.

Темнота внутри была… весьма темной. Ряды бархатных кресел уходили вниз, к оркестровой яме, и тонули во мраке. Пахло пыльными тряпками и, кажется, оружейным маслом, если я не ошибался.

Мы спустились по центральному проходу. Глеб шёл справа, контролируя ложи, а Крайнов слева, и я слышал, как он старается дышать ровнее. Нервничает, оно и понятно.

В ложах кто-то был.

Я чувствовал лёгкое движение воздуха и приглушенную ауру. Они старались подавлять интерес к нам, немного пригасив свое сознание. Минимум четверо, а из оружия Арбалеты, судя по отсутствию металлического запаха пороха. Странный выбор для диверсантов — если только болты не заряжены чем-то особенным.

Мы дошли до середины зала, когда вспыхнул свет.

Луч прожектора ударил в центр сцены. Там, в круге света, стоял накрытый стол. Белая скатерть, серебряные подсвечники с горящими свечами, хрустальный графин с красным вином. И развёрнутая карта региона, придавленная по углам бокалами.

За столом сидел человек.

Среднего роста, средней комплекции, с лицом, которое забудешь через минуту после встречи. Серый костюм, неброский галстук, аккуратно зачёсанные волосы неопределённого цвета. Он мог быть банковским клерком, школьным учителем, чиновником средней руки. Кем угодно и никем одновременно.

В этом и был смысл.

Но я смотрел глубже.

Руки спокойно лежат на столе, но пальцы чуть согнуты, готовые в любой момент метнуться к оружию. Плечи расслаблены ровно настолько, чтобы не выдать напряжения мышц. Скучающие и ленивые глаза, но отслеживают каждое наше движение с точностью снайперского прицела.

Я видел таких людей раньше во многих мирах. Профессионалы, которые научились носить личины как другие носят одежду. Снаружи — кто угодно, а внутри — машина для убийства, отточенная годами тренировок и сотнями трупов.

Артист играл роль скучающего эстета, но под маской сидел хищник, который уже просчитал двенадцать способов убить нас и выбирал самый эффектный.

— Аудитор, — голос был мягким, чуть насмешливым. — Ты привёл ко мне гостей без приглашения. Это моветон.

Крайнов откашлялся.

— Кха-кха, я привёл тебе заказчика.

Человек за столом лениво повёл бровью. Взял бокал, покрутил, наблюдая, как вино играет в свете свечей.

— У меня нет заказчиков, — он отпил глоток и поставил бокал обратно. — Я служу только Музе. Деньги меня не интересуют, угрозы не впечатляют, а просьбы утомляют.

Он махнул рукой в театральном жесте, указывая в сторону выхода.

— Убирайтесь или я превращу вас в конфетти.

Это не было пустой угрозой. Арбалеты в ложах следили за нами жалами болтов.

Я продолжал смотреть на человека за столом.

Интересно.

Я двинулся вперёд.

Мимо рядов кресел, мимо оркестровой ямы, к ступеням, ведущим на сцену. Шёл спокойно, не торопясь, игнорируя арбалеты в ложах и напряжённое молчание за спиной.

Глеб дёрнулся следом, но я остановил его жестом. Это разговор для двоих.

Ступени скрипнули под ногами. Я поднялся на сцену и оказался в круге света, лицом к лицу с человеком за столом. Вблизи легко было рассмотреть его холодные, цепкие, и оценивающие глаза. Маска скучающего эстета никуда не делась, но под ней проступал интерес, настороженность и… готовность убивать.

— Смело, — он чуть наклонил голову. — Или глупо. Я пока не решил.

Я остановился у края стола и посмотрел на карту. Пометки, стрелки, кружки вокруг ключевых объектов. Он явно следил за ситуацией, анализировал и даже строил планы, но… не действовал.

— Твоя