Признание - Сергей Баранников Страница 44

— А потоки энергии от желудка вас не смущают? Такое впечатление, что у него там второе энергетическое ядро, только поменьше.

— Что он его, проглотил? — хмыкнул Николай Иванович, но нахмурился, потому как увидел то же, что и я.

— Вы же понимаете, что если мы сейчас начнём вливать энергию для исцеления, то все каналы ему сожжём? А использовать эту энергию мы не можем, потому как она не подходит для исцеления.

— Делов-то! — хмыкнул Макс. — Промываем желудок и убираем эту дрянь, а потом спокойно проводим операцию.

— Вот что, друзья мои! — заявил Тарасов. — Эта штуковина, дающая энергию, там явно неспроста. Ничего мы сейчас делать не будем. А вызовем комиссию, и пусть она его принимает. Советую вам даже не касаться этого пациента до прибытия специалистов.

— А как же обезболить?

— У него сейчас шоковое состояние, потерпит, пока прибудут компетентные органы.

Англичанин молча наблюдал за нами и вертел головой, переводя взгляд с одного человека на другого. Как только в операционную вошли представители комиссии, англичанин повернулся к ним и заорал на ломаном русском.

— Господа! Они что-то мне дали, я отказывался, но меня заставили это выпить.

— А вот и неправда, — спокойно возразил Тарасов. — Мы к нему даже не притрагивались. И не притронемся, пока вы не зафиксируете наличие дополнительного источника энергии в его организме. Допинг допингом, но я не готов отвечать за смерть этого человека, если он умрёт во время операции из-за добавок.

— О как! Так он по-нашему болтает! — удивился Ключников, далеко не сразу сообразив в чём дело.

— Моя мать родилась в России и переехала в Лондон двадцать пять лет назад, во время беспорядков. Ей пришлось экстренно… Эм… Собирать вещи и спасать свою жизнь.

— Понятно, — отмахнулся Макс. — Собрала золотишко и удрала в поисках хорошей жизни.

— Мистер Хант, я вынужден вас огорчить, но эта капсула с энергией, которую вы проглотили, начинает разлагаться и выделять энергию только через время, — заявил председатель комиссии. — Эти люди никак не могли дать вам её так рано, поэтому мы вынуждены отстранить вас от соревнования и проверить всю команду.

— Я отказываюсь от помощи местных специалистов, — заявил Хант. — Требую, чтобы меня осмотрели целители нашей команды.

— Ваши целители имеют право лечить на тренировочной базе, но за её пределами их полномочия заканчиваются, — спокойно заявил председатель. — Сейчас вам промоют желудок, уберут источник энергии и окажут помощь.

— Я против получения медицинской помощи, — простонал хоккеист.

Да, эта капсула давала ему энергию, но ведь никто не говорил о боли. Первоначальный шок миновал, и теперь рана доставляла нестерпимую боль. Я дальше будет ещё хуже.

— Послушай, — начал я, склонившись над парнем. — Конечно, ты можешь упорствовать и стоять на своём. Я понимаю, что спортивная карьера для тебя важнее жизни, но сколько тебе лет? Двадцать четыре? У тебя осталось лет десять, и это в лучшем случае. Может, пятнадцать. Чтобы феерить на льду и заставлять миллионы зрителей визжать от восторга. Но после такой травмы ты и так будешь долго восстанавливаться. Никто не знает как у тебя сложится карьера, но останется жизнь. Я прекрасно знаю, а что ты рассчитываешь. Думаешь, что целители вашей команды помогут скрыть допинг? Так вот, пока они придут, твою руку уже не удастся спасти. Между дисквалификацией и потерей руки, на твоём месте я выбрал бы первый вариант. Тем более, что отстранения всё равно не избежать — представители судейской комиссии уже всё видели.

Парень ненадолго задумался. Это был уже не тот легендарный Александер Хант, бывший грозой английской команды и одним из лидеров чемпионата. Казалось, парень осознал всю тяжесть ситуации, в которой оказался и мигом постарел на несколько лет.

— Оперируйте, — согласился он, безвольно откинувшись на кушетку.

Сама операция была не такой уж и сложной: погрузить пациента в сон, обезболить, срастить кость, соединить разорванные сосуды и мышцы, снять отёчность… Да, достаточно хлопотная работа, требующая осторожности и огромного расхода энергии. Но мы такие операции уже проводили не раз. Несколько часов работы, и он внешне было совсем не заметно, что рука была сломана. Разве что алый рубец на месте, где кость разорвала кожу и вышла наружу, но и тот можно убрать впоследствии.

Но если снаружи рана выглядела вполне прилично, внутри всё держалось на честном слове и целительной энергии. Любое шевеление могло привести к печальным последствиям, поэтому мы позаботились о том, чтобы полностью обездвижить травмированную конечность.

На следующий день в информационном пространстве разразилась настоящая буря. Английские газеты выходили с обвиняющими заголовками, в которых нас выставляли виновниками дисквалификации Алексендера Ханта и бесталанными целителями, загубившими молодую звезду. Наши заголовки были куда объективнее, но уделяли мало внимания самому спортсмену, а больше давили на то, что все победы сборной Англии были достигнуты с помощью допинга. Масла в огонь подлило обнаружение допинга ещё у троих членов команды. Вот тут мельница начала вертеться в другую сторону. Британцев сняли с турнира, техническое поражение не засчитали, а судьи призвали отобрать у провинившихся медали Олимпиады, но дальше споров дело не зашло. В любом случае наше честное имя удалось отстоять, а чуть позже из Москвы пришла благодарность лично от императора за добросовестное выполнение своих обязанностей. Что ни говори, а последний месяц выдался продуктивным.

— Макс, а ты автограф взял у этого своего Ханта? — поинтересовался я, вспомнив о желании целителя получить заветную подпись от легендарного хоккеиста.

— Да ну его! — отмахнулся Ключников. — Я думал, это профессионал, легенда! А он без своего допинга ничего не может. Вот наши парни — молодцы. Разгромили шведов, одержали волевую победу над канадцами, а в финале дожали финнов. Вот у кого нужно было автографы брать!

Глава 17

Манипуляция

Соревнования рано или поздно подходят к концу, оставляя массу впечатлений и поводов для споров у особо ярых болельщиков. Ещё долго по Градовцу гуляли туристы из разных стран, приехавшие поддержать родные команды. Один из таких угодил в беду и попал к нам в операционную.

— Матиас Андерсен, сорок два года, гражданин Королевства Дания, — объявил Радимов, срочно примчавшийся в больницу со своего выходного. Операция у гражданина иностранного государства — серьёзная ответственность, поэтому нужно проконтролировать, чтобы всё прошло гладко.

— Какая птица запорхнула в наши сени! — воскликнул Макс. — И что с ним случилось?

— К счастью, ничего, что бы всерьёз угрожало жизни. Мужчина просто оступился и упал, раздробив тазобедренный сустав. Разумеется, жуткая боль, невозможность подняться и вызвать помощь. Можете представить себе лица людей, когда