Два лика графа Белькурова 2 - Владимир Георгиевич Босин Страница 41

Вот и сейчас Екатерина посмотрела на меня и неожиданно подмигнула, кивнув в сторону спорящей парочки. Те сидят так близко, Николай ещё позволил себе накрыть маленькую ручку Лизы своей лапищей — прямо голубки. Немного ершистые, но и предмет спора довольно сложный, я бы сказал болезненный.

У нас через год планируется приём 170–180 воспитанников. Это без учёта наставников из нижних чинов. Поступило предложение вести приём по трём категориям:

— Принимать непременно.

— Принимать по рассмотрению.

— Отказывать с направлением в другое место.

Так кого же следует принимать?

Разумеется, круглых сирот без отца и матери. Особенно если нет других родственников. У них нет имущества, нет ремесла и возраст составляет от 6 до 12 лет. Это наш главный контингент. Формулировка следующая:

«Сироты круглые, не имеющие ни родительского, ни родственного призрения.»

Следующая категория — дети солдатских вдов. Особенно если отец погиб или умер на службе. Это политически и морально безупречно. Государство не бросает детей тех, кто пал за родину.

Но тут важно понять, что вдову не обязательно принимать в дом, можно принять только мальчика на содержание и обучение. Но как тогда оторвать мать от ребёнка? Вопрос.

Далее, наш контингент и дети, уже замеченные в нищенстве, но не испорченные окончательно. Не просто «пойманный воришка», а мальчик на грани:

— просит милостыню;

— ночует, где придётся;

— но ещё не связан с шайкой;

— не имеет дурной славы.

Официальная формулировка — «дабы изъять их от праздности, разврата и уличного промысла.»

Теперь, а если это полусирота? Мать работает и еле сводит концы с концами.А дети бедных дворян или чиновников? Их тоже правдами и неправдами будут пытаться проталкивать в наше заведение. И тут нужно отделить тех, кто действительно нуждается. Здесь же детки разорившихся купцов и мещан. А дети с болезнями или увечьями? Нужно отделять тех, кто сможет учиться. А вот для нуждающихся в постоянном уходе необходимо другое заведение. Лечебница или богадельня. Мы не потянем всех. У нас очень мало мест. Уже сейчас прогнозирую серьёзные моральные проблемы при отсеве. И заниматься всем этим придётся милейшей Екатерине Андреевне Ратмановой. Именно она является ответственно за отбор наших будущих воспитанников как представитель главного попечителя. Мне заранее её жаль.

Вот сейчас мы эти критерии и пытаемся определить. То есть отсеиваем подростков старше 12 лет, а также детишек с дурной славой. Эти уже познали воровство и насилие. Зачем нам ещё и с этим бороться. Дети при живых трудоспособных родителях тоже не наш профиль. Детишки, которых пытаются спихнуть со своей шеи весьма состоятельные родственники в ту же корзину. Ещё нужно определить перечень документов для рассмотрения комиссией.

Это метрическая выпись из приходской книги, свидетельство священника о состоянии семьи, а также от квартального или из городской управы. Показания двух благонадёжных свидетелей. Для солдатских детей — бумага из военного ведомства. На основание этих документов и определять их в нужную категорию.

Проще всего с наставниками из нижних чинов с увечьями. В военном ведомстве есть все данные на пострадавших. Степень увечья, возможность продолжать службу в таком формате. Ну и склонность к преподаванию, владение ремёслами и в общем — любовь к детям.

Лучше всего ввести испытательный срок на три месяц. Как для солдат, так и для воспитанников. Не подошёл — до свидания.

Глава 17

С наступлением летнего сезона Москва менялась постепенно, почти незаметно, словно огромный организм начинал медленно выдыхать накопившуюся за зиму суету.

Ещё в мае улицы возле дворянских особняков стояли шумные: кареты, лакеи, приглашения, визиты, театры и вечерние огни за шторами гостиных. Но стоило наступить июню — и город начал редеть.

Сначала исчезали самые предусмотрительные — старые княгини, щепетильно заботившиеся о здоровье, семьи с детьми и те, кто не желал дышать московской пылью и опасался летних горячек. За ними потянулись и остальные.

Теперь у ворот особняков сутками стояли загруженные доверху телеги. Не одна — десятки.

Сначала отправляли в загородные имения хозяйство. Тяжёлые дорожные возы скрипели под весом сундуков, ящиков с серебряной посудой, фарфором и постельным бельём. Везли ковры, любимую мебель, дорожные письменные столики, клетки с певчими птицами и редкие растения в кадках. Следом шёл кухонный обоз: кухонная утварь, запасы чая, кофе, сахара, пряностей и конечно же вина.

И эти небольшие армии челяди и их хозяев приходили в движение. Камердинеры, лакеи, гувернантки, кормилицы, псари с собаками — вся эта орава следовала по Тверской, Калужской и Яузской дорогам бесконечным потоком. Если семья была состоятельна — то они ехали медленно, останавливаясь у знакомых или на хороших постоялых дворах. Эти не хотели нюхать висящую в воздухе густую пыль, взбитую в воздух копытами лошадей и колёсами повозок.

Так начинается летний светский сезон. Он носит более скромную форму. Вместо многолюдных балов — соседские визиты и недельные гостевания друг у друга.

Мне всё это знакомо и не скажу, чтобы это вызывало отторжение. Наоборот, упорядоченный график дня и минимум деловых занятий. В Москве остался Ратманов и дела со строительством идут весьма хорошо. Я же могу позволить забыть обо всём. Впереди утренние прогулки верхом, гуляние по парку, возможно купание в озере или катание на лодке.

Днём долгий и неторопливый обед в компании соседских помещиков и их жёнушек. Потом карты в гостиной, музыка и непритязательные разговоры в беседке, окружённой старыми липами.

Вечером домашний концерт, возможно танцы, игра в шарады и прослушивание романсов в исполнении юных дочек моих соседей. А ещё постоянные намёки и притязания на мою личную свободу. Каждый родитель, имеющий дочку на выданье, обязательно старается обратить на неё моё внимание.

Именно поэтому я выбрал особый отдых. Состоятельные фамилии позволяют себе путешествовать по Европе. Одни едут полечить нервы на «воды» в Карлсбад. Посмотреть, как живут «там», посетив Баден или поискать выгодные знакомства в Вене.

Лично мне хватило светской жизни в Москве, и я выбрал курортный городок в Богемии. В прошлой жизни мне довелось отдыхать в Карловых Варах и интересно, как он выглядит сейчас.

Дорога длинная, около 2500 вёрст. Пришлось снаряжать целый караван в несколько повозок. Графу не пристало трястись в почтовой карете. Нужно обязательно показать всем свой герб. Но, как оказалось у меня на такой случай имеется особая дорожная карета со всеми удобствами. Разумеется я беру с собой Гришу Волкова, он едет со мной, как и камердинер Митрий. Тимофей и ещё парочка вооружённых и