На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов Страница 4

— Ага. Сначала хотел полчасика пошляться где-нибудь, а потом думаю — вам, может, мало будет. Ну и ушёл к своей Гальке ночевать. Так что цените! Номер люкс у вас был. Для новобрачных, — довольно скалится Кондрат.

Верка после этих слов густо покраснела, а мне стало не по себе. Но я решил держаться выбранной тактики до конца. Ведь если врёшь уверенно, то и сам начинаешь в это верить.

— Не было ничего у нас, — невозмутимо заявляю я. — Легли спать сразу. Даже не целовались.

— Ну-у… может быть, — насмешливо протянул Кондрат. — Хотя когда танцевали — целовались.

И вот зачем, спрашивается, так делать? Раз ничего не помним — значит, и не было ничего!

Украдкой показываю другану кулак. Тот только довольно ухмыляется, скотина.

— Так что, Толь, возьмёшь меня с собой до Ростова? Я хотела на автобусе. У меня тоже ведь сегодня самолёт. В Ленинград. Если не возьмёшь — пора уже выдвигаться. Но ты вчера обещал, — Верка, оказывается, кое-что из вчерашнего всё-таки помнит.

Вот как я это обещал — убей, не помню. Но чего не подвезти одноклассницу? Тем более такую красивую.

— А как же! Моё слово твёрже гороха! Собирайся. Часа через четыре за мной должна прийти машина.

И тут же задаю вопрос, давно вертящийся на языке:

— А ты чего вообще приехала-то? Да ещё первого января? Нормальные люди в этот день отсыпаются да вчерашние салаты доедают.

— Фу ты! Я ещё тридцать первого прилетела с папой. Просто мы Новый год в райцентре отмечали, у его друга.

Иду собираться домой, а Верка — к знакомым, у которых оставила вещи.

— Толя, не отказывайся. Вон как похудел, — с упорством настаивает бабуля, укладывая мне в дорожную сумку банки с соленьями, вареньем и прочими стратегическими запасами.

Не желая обижать старушку, беру. Кому-нибудь в Абакане пристрою.

«Волга» за мной приехала заранее, поэтому и водила успел отведать бабулиного гостеприимства. Тепло прощаюсь с роднёй и еду за своей попутчицей.

— У тебя что, одна сумка всего? — с завистью кошусь я на малогабаритный багаж Верки, когда та садится в машину.

— Остальные отец привезёт. Он позже поедет, — отвечает Верка, пристраивая сумку у себя в ногах.

«Волга» тронулась с места. Какое-то время едем молча, я искоса поглядываю на попутчицу.

— И как тебя муж одну-то отпустил? — не выдерживаю я, желая наконец прояснить непонятную мне ситуацию.

— Почему одну? Я с папой сюда прилетала, — поправила Верка. — А с мужем мы развелись. Я теперь мать-одиночка, — добавила она с иронично-грустной улыбкой.

— О как… А я и не знал.

— Да никто не знал. Я никому не говорила. Начнут ещё сочувствовать… не люблю это.

— Сочувствовать? — хмыкнул я. — Да я тебя умоляю! С такой внешностью долго одной не будешь. Выглядишь — отпад.

Верка фыркнула и отвернулась к окну, пряча улыбку. Видно было, что мой грубоватый, но простой комплимент ей пришёлся по душе.

Хотя, думаю, к подобным вещам она давно привыкла.

Непонятно только, почему Архарова тогда так расстроилась, узнав про нашу возможную… хм… связь? Я что, не её уровня? А кто ей тогда нужен — артист Большого театра, иностранный дипломат или солист популярной рок-группы?

Но вслух, разумеется, ничего такого спрашивать не стал. Вместо этого завёл разговор про учёбу.

Оказалось, после развода Верка вернулась с дочкой к родителям и сейчас живёт у них. Учится на четвёртом курсе ленинградского политеха.

Почти как и в моей прошлой жизни. Только там у неё было уже двое детей, и с мужем она вроде не разводилась.

Но я тут точно ни при чём. Мы ж со школы почти не общались. А это уже скоро шесть лет будет!

Хотел было похвастаться собой, но Верка быстро обломала мой порыв: оказывается, одноклассники вчера уже просветили Архарову насчёт меня, и теперь она всё про меня знает — холостой депутат, олимпийский чемпион и ответственный партийный работник.

Всё да не всё! Ни про Марту с её королевской семейкой, ни про мои знакомства на самом верху она не в курсе.

Да ладно, чего хвастаться-то? Тем более рядом водила греет уши в нашем разговоре, да ещё и на Веркины коленки в зеркало заднего вида поглядывает. Ты бы, мил-человек, за дорогой лучше следил…

Накаркал!

Водила вдруг резко дёрнул руль — видать, чуть не проскочил нужный поворот. «Волгу» тут же повело боком по укатанному снегу, и мы, красиво так, почти по-киношному, съехали в кювет. Благо неглубокий, но в снегу машина увязла прочно.

Меня при этом ощутимо приложило плечом о спинку переднего сиденья. Верка отделалась лёгким испугом.

— Все целы? — виновато обернулся шофёр. — Резина хоть и зимняя, но уже лысая почти… Щас гляну, чё там с машиной!

У меня на «Ауди» вообще летняя стоит. Снега в Москве сейчас почти нет — один асфальт. Хотя зимний комплект вместе с машиной из ФРГ пригнали… Надо бы переобуть.

— Чёрт, не выеду задом. Надо кого-то ловить, чтобы вытянул. Трос у меня есть, — вернулся водила с холодца.

Зима в этом году у нас выдалась не то чтобы морозная, но противная: до минус десяти доходило, да ещё ветер — леса нет, вот хиус и гуляет по просторам. Но меня такой погодой не испугать — Сибирь закалила.

— Ничего, до самолёта ещё есть время, — приободрил я водилу, который выглядел порядком расстроенным.

Вот только машин на трассе в это время оказалось негусто. За целый час мимо нас промчалась «скорая» — этим, понятно, не до нас — и две «жиги». Причём обе даже скорость не сбавили.

В Красноярском крае точно бы остановились. Там зимой людей на трассе в беде не бросают.

Но водила добросовестно продолжал мёрзнуть на обочине, стараясь не пропустить ни одной машины. Лучше бы он с таким энтузиазмом раньше за дорогой следил…

Нам с Веркой за это время уже скучно стало. Всё обсудили, всё друг о дружке выведали. Разговор, понятно, старательно обходил тему сегодняшней ночи.

— Пойду-ка я сама ловить, — решительно заявила Верка и полезла из машины.

— Ты хоть пальто накинь, замёрзнешь! — советую вдогонку.

В салоне-то она его сняла и осталась в кофте да короткой юбке, отчего руки у меня так и чесались погладить Веркины ноги в колготках. Но я мужественно сдерживался.

— Ног не видно будет