Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок Страница 4

Корни выползли из земли и сплелись в фигуру. Девушка. Тонкие ветки изобразили капюшон и складки плаща.

— Софья, ага. В дождевике. Так, дальше.

Фигура из корней подошла к стволу и погладила его. Игорек при этом расшелестелся так растроганно, что с него посыпались листья.

— Она с тобой попрощалась. Понял. Сентиментально. Дальше.

Дальше началось интересное.

Корневая Софья подошла к невидимой стене и приложила к ней ладонь. Барьер. Потом листья Игорька закружились, сложились в силуэт зверя с горящими желтыми глазами, здоровенного, похож на лису. Силуэт потек, съежился и втянулся в фигурку девушки, как дым в форточку.

А потом у корневой Софьи выросли хвосты. Ветка за веткой, один за другим.

Я досчитал до девяти. Точнее, до восьми с половиной: последний хвостик Игорек изобразил обломанным, деликатно намекая на мой аппетит.

— Ясно, — сказал я. — Все с вами ясно.

Дерево виновато развело ветвями.

Значит, подтвердилось. Старая Кицунэ не сдохла и не сбежала. Она ушла на пенсию радикальным способом: слила остатки себя в готовую оболочку. А Софья не просто выжила и удрала.

Софья стала новой Девятихвостой.

Я сел на лавку под баобабом и потер переносицу.

Итак, сводка на утро. Мать моего ребенка теперь девятихвостая лисица-мутант с комплексом брошенной героини женского романа и девятью веками чужого опыта в голове. Она бродит по городу и учится пользоваться хвостами. По тому же городу бродит некто, пахнущий хлоркой и перечеркнутыми судьбами, предположительно архимаг.

А у меня восемь месяцев до того, как сестра «срыгнет» моего наследника в тару.

Замечательно. Просто чудесно. Кто там говорил, что после победы над древним демоном наступает спокойная жизнь?

Дядя Боря нашел меня под баобабом через десять минут. По его лицу я сразу понял: бухгалтерия принесла плохие новости.

— Ярик. — Он поправил очки и понизил голос. — Ты вот сидишь. А ты знаешь, что творится?

— Кое-что унюхал, но ты просвети.

— Мне знакомые из мэрии нашептали. К нам столичная проверка прибыла! Лично! Архимаг Ксения Тьери! — Дядя Боря выдержал драматическую паузу. — Ты хоть знаешь, кто это?

— Судя по запаху, помесь нотариуса с хлоркой.

— Это Мясорубка Уложения, Ярик! Она в позапрошлом году Род Стрижовых распустила! Целый Род! Одной подписью! Триста лет истории, и все — архив, печать, до свидания! Говорят, у нее перо вместо совести!

— А совесть вместо чего?

— Ни вместо чего! Нет её! В смете не значится! — Дядя Боря нервно отхлебнул из фляги. — И вот еще что. Если мы сейчас начнем шерстить город в поисках твоей лисы, мы засветимся моментально. Каждый Чистильщик, каждый датчик КМН будет смотреть нам в затылок. А эта дамочка складывает два и два быстрее, чем я свожу дебет с кредитом.

Он был прав, что раздражало. В лоб действовать нельзя. Искать новоиспеченную Кицунэ придется тихо, аккуратно, окольными путями. Благо кое-какие окольные пути у меня в Желудке уже переваривались.

Но сидеть и ждать, пока Мясорубка сама придет ко мне с ордером и пером наперевес, я тоже не собирался.

Лучшая защита — это визит вежливости.

Я встал и пошел к дому.

— Ты куда? — засеменил следом дядя Боря.

— Переодеваться.

— В смысле… из халата? Сам⁈ — Он даже споткнулся. — Погоди. Погоди-погоди. Только не в смокинг из дыма, умоляю! Она же архимаг, она ауру Бездны за версту учует! Надень нормальный костюм! Человеческий! У тебя есть, я по накладной помню, серый, шерстяной, ни разу не надеванный!

— Ладно. Человеческий так человеческий.

Дядя Боря выдохнул с таким облегчением, будто я согласился на пожизненную экономию.

Через двадцать минут я стоял перед зеркалом в сером костюме и выглядел почти прилично. Почти, потому что уши под волосами все равно топорщились, а зрачки норовили залиться чернотой от одной мысли о предстоящем.

Ничего. Улыбаемся. Мы же вежливые хищники.

Я поправил воротник и подмигнул отражению.

— КМН, готовь успокоительное, — сказал я. — Мы идем знакомиться с бюрократией.

«Уточнение цели визита?» — осведомился Желудок.

— Разведка. Дегустация обстановки.

«А если обстановка окажется несъедобной?»

Я усмехнулся, и в зеркале блеснули клыки.

— Несъедобного не бывает. Бывает плохо пережеванное.

Софья

Босые ноги шлепали по ледяным лужам уже третий час подряд.

Софья брела по темным задворкам Северогорска и старалась не плакать. Получалось так себе. Желтый дождевик промок насквозь и прилип к спине, морось перешла в мокрый снег, а новые хвосты висели сзади тяжелым мокрым комом и при каждом шаге били по ногам.

Восемь с половиной хвостов, между прочим. Половинку откусил один известный волк, и теперь культяпка нервно подергивалась на холоде, как будто обижалась отдельно от хозяйки.

— Так, — сказала себе Софья, шмыгнув носом. — Прекрати ныть. Ты теперь Высший Хищник. Хищники не ноют.

Она попыталась представить, как повел бы себя на её месте Ярослав.

Ярослав, во-первых, не мерз бы. Во-вторых, шел бы ленивой бесшумной походкой, презрительно щурясь на окружающее бытие. В-третьих, уже съел бы что-нибудь питательное.

Софья расправила плечи, прищурилась презрительно, выдвинув нижнюю губу, и попробовала пойти ленивой бесшумной походкой.

На третьем шаге она поскользнулась на наледи и с размаху села в лужу.

— … ладно, — пробормотала она, сидя в ледяной воде. — Походку отработаем позже.

И тут она это учуяла.

Сквозь вонь бензина, мокрой гари и городской помойки пробился запах… Спелые персики. Сухие кленовые листья. Теплая земля, прогретая солнцем.

Запах лета посреди ноябрьской ночи.

Уши под капюшоном развернулись сами, как локаторы. Хвосты за спиной перестали висеть мертвым грузом и приподнялись, подрагивая. Всё её новое, лисье, девятисотлетнее нутро потянулось на этот аромат, как замерзший человек к печке.

Софья поднялась из лужи и пошла на запах. Почти побежала. Как лунатик, как мотылек, как очень мокрая и очень замерзшая лиса.

След привел её к старым кованым воротам.

Императорский Ботанический сад. Софья бывала тут в детстве, еще до того, как сад забросили. Теперь за забором чернели скелеты оранжерей, похожие на кости доисторических ящеров: ржавые ребра каркасов, разбитые стеклянные купола, все оплетено мертвыми колючими ветками.

Забор был высокий, с пиками. Раньше Софья не перелезла бы через такой и с лестницей.

Она примерилась, вздохнула… и тело сделало всё само. Хвосты веером распахнулись за спиной, поймали баланс, ноги оттолкнулись, и через секунду она уже мягко приземлилась по ту сторону, на четыре точки, как кошка.

— Ого, — сказала Софья самой себе. — А вот это удобно.

Тут она осознала, что стоит на четвереньках, расставив ноги широко в стороны, и сзади на… достопримечательности открывается весьма интересный вид. Софья слегка покраснела и быстро распрямилась, одергивая дождевик. Смущенно огляделась