Попаданка наоборот - Ольга Барыкина Страница 39

Марина кивнула не сразу. Спокойно, без лишних эмоций — как человек, который принимает не награду, а новую ответственность, из которой уже нельзя выйти обратно.

Король перевёл взгляд на начальника стражи.

— Ты остаёшься начальником стражи. И работаешь с ней.

Пауза была короче, но мягче.

— Ты отвечаешь за внешнюю защиту. Она — за внутренний порядок. Разделять вас сейчас не имеет смысла. Так работает устойчивее всего.

На стол легли документы и печать — без торжественности, просто фиксация решения.

Король сделал короткую паузу и продолжил:

— И ещё.

Он посмотрел на них уже иначе — не как на участников кризиса, а как на людей, которые этот кризис выдержали.

— Я даю официальное разрешение на ваш союз.

Он чуть кивнул чиновнику:

— Оформить указ.

Потом добавил, уже тише:

— Земли на северной границе закрепляются за вами как общий домен. Не как награда, а как место, где вам не придётся жить только внутри дворца.

Он сделал ещё одну паузу и достал из внутреннего ящика стола отдельный предмет.

Перстень был проще остальных, без украшений, но с ощущением плотной магической структуры внутри.

— И ещё одно.

Он посмотрел Вейру.

— Вейра. Это отдельно.

Пауза стала короче.

— За многолетнюю службу при дворе и участие в событиях, которые напрямую повлияли на сохранение короны, тебе даётся право одного обратного перехода домой.

Он положил перстень перед ней.

— Это портальный ключ. Один раз. В любую точку, откуда тебя вырвало.

Пауза.

— Использовать можно когда решишь. Ограничений больше нет, кроме одного — это действительно один переход.

Он чуть мягче добавил:

— Это выбор, который ты заслужила.

И на этом он закрыл разговор так же спокойно, как начал — без лишней торжественности, просто как фиксацию того, что теперь стало официальной реальностью.

Ночью Марина пришла одна, без охраны и без свидетелей, и её шаги в коридоре были почти неслышны, как у человека, который не хочет нарушить чужую жизнь, даже если сам уже в ней участвовал.

— Я помогу тебе вернуться, — сказала она.

Вейра посмотрела на неё долго, внимательно, словно пыталась понять не только слова, но и то, что за ними стоит.

— А ты? — спросила она наконец.

Марина отвела взгляд не сразу, и эта задержка была честнее любого ответа.

— Я остаюсь.

— Почему?

Она выдохнула, как будто отвечала не Вере, а самой себе.

— Потому что здесь я наконец перестала быть пустой, — сказала она тихо. — И я не хочу снова стать прежней.

Они использовали перстень.

Пространство изменилось не резко, а мягко, почти незаметно в начале, но затем реальность будто сложилась внутрь себя, как ткань, которую аккуратно стягивают, и при этом не было ни боли, ни разрыва, только ощущение движения сквозь что-то, что нельзя назвать ни дорогой, ни падением.

Марина держала её за руку до самого конца, не отпуская, даже когда границы мира уже начали расходиться.

— Если это не сон, — сказала она почти шёпотом, — мы ещё встретимся.

И отпустила.

Вейра резко открыла глаза.

Она стояла на своей кухне.

Чайник тихо шумел, как будто ничего не происходило никогда и не происходило вообще, дом был обычным, слишком обычным, и в этом было что-то почти пугающее, потому что ничто не подтверждало, что всё, что она пережила, не было просто сбоем памяти или сном, который слишком долго держался.

Она не двигалась.

Потому что не была уверена, что это действительно закончилось. Вейра впервые не смогла определить, где заканчивается её реальность и начинается что-то, что уже однажды открылось ей и, возможно, вовсе не закрывалось.

Конец