Попаданка наоборот - Ольга Барыкина Страница 37

В комнате стало тише, хотя никто не двигался.

— Они пришли не сразу, — продолжила Марина. — Сначала было ощущение, что за мной просто наблюдают. Слишком правильные взгляды стражи, слишком точные маршруты, совпадения, которых не должно быть. А потом всё стало ясно — это не наблюдение. Это подготовка.

Она коротко усмехнулась, без радости.

— Меня собирались убрать как свидетеля покушения. Тихо. Так, чтобы это выглядело как случайность внутри дворца.

Пауза стала глубже.

— Я шла по внутреннему коридору, где обычно не бывает никого, потому что считала, что там безопаснее. И именно там меня и ждали.

Марина на мгновение замолчала, будто снова слышала шаги.

— Их было несколько. Не толпа — достаточно, чтобы это выглядело как «неудачное совпадение», и достаточно, чтобы я не вышла оттуда живой. У них не было сомнений. Это всегда самое страшное.

Она медленно вдохнула.

— И тогда он появился. Он не должен был там быть. Это был не его сектор, не его маршрут, не его время. Но он оказался именно в этом коридоре.

Марина чуть сжала пальцы.

— И он сразу понял, что происходит.

Пауза.

— Он не стал задавать вопросов. Не стал выяснять, кто прав, кто отдал приказ, кто формально отвечает. Он просто встал между мной и ними.

Она коротко выдохнула.

— Первый удар пришёлся на него.

В комнате снова повисла тишина.

— Он получил шрамы тогда, — добавила Марина. — Прямо в том коридоре. Некоторые из них до сих пор остались. И самое странное — он не остановился даже на секунду, чтобы это осознать. Он просто продолжил делать то, что делал: не дать им добраться до меня.

Снаружи снова послышались шаги, и реальность будто попыталась вернуть их в движение, но в комнате уже осталось другое — память о коридоре, где свидетеля покушения пытались убрать тихо, и человек, который нарушил этот порядок так же тихо, просто встав между ней и тем, что должно было закончиться её смертью.

— Если я вернусь назад, — добавила она после паузы, — я снова стану прежней, той, которая ничего не чувствует кроме боли и тоски, и я не уверена, что вообще хочу обратно в эту версию себя.

В этот момент дверь резко открылась, будто кто-то не просто вошёл, а разорвал пространство между тишиной и хаосом, и в комнату быстро вошёл начальник стражи вместе с несколькими солдатами, не пытаясь скрыть напряжение в движениях.

Он мгновенно оценил обстановку, задержав взгляд сначала на Марине, затем на Вере, и в этом взгляде не было ни удивления, ни лишних эмоций — только быстрый расчёт, как у человека, привыкшего принимать решения в условиях, где каждая секунда уже опаздывает.

— Вот ты где, — сказал он коротко, после чего взгляд снова вернулся к Вейре, уже более внимательно, с тем холодным профессиональным интересом, который появляется, когда в уравнении возникает неизвестная переменная. — Король в опасности.

Он сделал едва заметную паузу, словно фиксируя факт её присутствия как отдельную проблему, и добавил уже другим тоном:

— Кто она такая?

Вопрос прозвучал не резко, но окончательно, без попытки смягчить его или превратить в формальность.

Марина не успела ответить сразу — слишком быстро менялась ситуация, слишком плотным становился воздух вокруг, — и это короткое молчание только усилило ощущение, где-то Вейра действительно оказалась здесь вне всякой логики этого мира.

Начальник стражи перевёл взгляд обратно на неё.

— И как ты здесь оказалась?

Вейра почувствовала, как на секунду всё внимание комнаты собирается вокруг неё, будто её присутствие стало отдельной точкой напряжения в уже и так перегруженной реальности.

Марина резко поднялась, не давая паузе затянуться, и её движение само по себе стало ответом на часть невысказанных вопросов, хотя и не объясняло ничего полностью.

— Сейчас нет времени, — сказала Марина коротко, глядя на него прямо. — Она со мной.

Но начальник стражи не выглядел удовлетворённым таким ответом — наоборот, в его взгляде появилось ещё больше настороженности, как будто эта фраза лишь подтвердила, что ситуация сложнее, чем кажется.

— Это не объяснение, — тихо заметил он, не повышая голоса. — Во дворце идёт заговор. Любой неизвестный здесь — риск.

Пауза была короткой, но плотной.

Вейра уже хотела что-то сказать, но в этот момент он добавил, снова глядя на неё:

— Отвечай. Как ты оказалась внутри дворца?

И вместе с этим вопросом пространство снова сдвинулось — не физически, но так, как это бывает перед тем, как события перестают быть контролируемыми.

Марина шагнула ближе к Вейре, будто автоматически принимая решение за неё хотя бы на секунду вперёд.

— Она из другого мира, — сказала она спокойно, как будто это была не сенсация, а факт, который просто не требует обсуждения.

И на мгновение в комнате стало так тихо, что даже далёкий шум дворца за стенами будто приблизился.

Потом начальник стражи сказал:

— Заговор внутри дворца. Они уже близко к тронному залу.

И после этих слов всё снова сдвинулось.

Они вышли вместе, и коридоры уже не напоминали то место, по которому можно было просто идти, потому что дворец был наполнен движением, которое больше походило на распад порядка, чем на организованную оборону: люди бежали в разные стороны, где-то звучали команды, где-то крики, где-то металлический звон оружия, и всё это сливалось в одно непрерывное напряжение.

Вейра шла рядом с Мариной и впервые за всё время не пыталась угадать, что будет дальше, потому что поняла, что предсказать здесь невозможно ничего, и оставалось только идти вместе с потоком событий, которые уже не спрашивали согласия.

В какой-то момент движение стало почти мгновенным: они оказались у входа в тронный зал, где воздух был уже другим, плотным и заряженным.

Марина заметила движение первой, начальник стражи — следом, и Вейра почти сразу за ними, потому что в такие моменты тело понимает раньше разума.

И они среагировали одновременно, без обсуждений и без заранее принятого плана, потому что у них просто не было времени на что-то другое.

Это не выглядело как героизм, это выглядело как совпадение действий людей, оказавшихся в одном и том же мгновении, где любое промедление означало конец.

Удар сорвался, металл столкнулся с металлом, кто-то упал, кто-то закричал, и пространство на секунду словно потеряло устойчивость, не понимая, в какую сторону ему теперь склониться.

А