Плюшевый: пророк - Сергей Александрович Плотников Страница 36

И еще о чем почти не говорили: о детях. В смысле, о наших. И о внуках — опять же, о тех, кто остался на Терре. А так наоборот Сора во всех подробностях рассказала мне о своих трех спиногрызах, а я в свою очередь развлек ее историями отжигов Ульна и Бера.

К слову пришлось, и я подколол Алёну насчет того, что, дескать, она раньше терпеть не могла, когда ребенка подкидывают в воздух — а теперь пожалуйста, сама грешна.

Она с улыбкой пожала плечами:

— Ты прав. Но, знаешь, когда сам контролируешь ситуацию, взгляд меняется на многие вещи. Я просто знаю, что не позволю им упасть. Знаю, что у меня хватит и ловкости, и скорости реакции. А раньше я этого не могла даже в теории — и судила по себе.

Тут она задумалась и добавила еще:

— Кстати, наша «драка» на свадьбе…

— Танец.

— Ладно, танец. Так вот, помнишь, раньше, в прежнем теле, я никогда по тебе даже в шутку не стучала? Хотя едва доставала тебе до подмышки.

— Помню, — с улыбкой сказал я. — И сковородками не кидалась во время семейных ссор! Самообладание у тебя всегда было на уровне.

— Самообладание тут ни при чем… Точнее, не совсем при чем. Девчонкой я была драчливой. Просто потом я работала в травмпунктах, когда училась… ну, на практике. И видела, что порой жены мужьям или дети-подростки родителям наносили совершенно жуткие травмы, иногда голыми руками! Просто потому, что не соизмеряли силы! Я понимала, конечно, что шансы нанести здоровому амбалу, владеющему магией, серьезную травму моими кулачками минимальны, но все-таки не хотела даже в теории тебе повредить.

— Спасибо, — сказал я, чувствуя себя ни на шутку растроганным. — А сейчас уже не испытываешь прежнего трепета?

— Наоборот. Сейчас я уверена, абсолютно точно уверена, что не ударю с такой силой и в такое место, чтобы поставить даже болезненный синяк — если не захочу! Поэтому на свадьбе и позволила себе… немного повыпендриваться.

— Мне нравится твоя новая уверенность в себе, — сказал я абсолютную правду.

Также я стребовал с Алёны ее гипотезу о внутренней энергии — ту самую, которую она как-то в слишком общих выражениях рассказала Герту и которую я хотел попросить ее повторить мне на орденском, но все время что-то отвлекало.

— Я думаю, что внутренняя энергия — это некая особенность иннервации мышечной ткани, — пояснила жена после долгих дисклеймеров о том, что она не физик, не специалист и вообще все это только догадки. — Поэтому он связан с ростом мышц, но зависимость не линейная — можно получить первый ранг даже до того, как организм полностью вырос, что отлично доказывает твой пример. И по той же причине внутренняя энергия гаснет сразу как прекращается высшая нервная деятельность.

— Если это электрический феномен, может быть, его можно запустить снова электрошоком? — тут же предположил я.

— Боюсь, это феномен скорее квантовый, — покачала головой Сора. — Что мы можем косвенно заключить по тому, что внутренние энергии и Лиса, и Сорафии возросли скачкообразно после того, как мы вселились в их тела… или, скорее, после того, как какая-то часть наших тел перекочевала в их!

— У тебя тоже был скачок? — поинтересовался я.

— Да, Сора всю жизнь почти провела на первом ранге, стала высшим рангом лишь лет за пять до истории с Черным Солнцем и почти не росла после этого. То есть Великим мастером ей стать, по всей видимости, не светило — не в этом возрасте! А после того, как я очнулась в ее теле, моя энергия была… ну, ты видел.

— Уже на грани с Великим мастером, — пробормотал я. — М-да. А Лис всего-то скакнул с седьмого ранга на четвертый — это кратно меньше! Интересно, почему у тебя скачок был настолько больше, чем у меня, да еще и память объединилась? Чисто из-за близости к центру поля? Или из-за того, что я находился в состоянии клинической смерти, а у тебя нервная система была активна? Есть предположения?

— Увы, — со вздохом сказала моя жена, — я, конечно, заведовала научно-исследовательским институтом магии и медицины, но только потому, что у тебя не нашлось другого доверенного человека! Исследованиями как таковыми я никогда не занималась — квалификация не та.

— Ну, не прибедняйся, — попросил я. — У меня имелись другие доверенные люди, но ты реально была лучшей кандидатурой!

— Я не прибедняюсь, — она поморщилась. — Как ни тяжело это признавать, наша младшая невестка справилась бы лучше — она все-таки в первую очередь физик, а потом уже… О, Творец! — упомянув женщину, которую давно и прочно недолюбливала, моя жена как будто о чем-то догадалась. — Вот о чем я все хочу с тобой поговорить и все время забываю! Я же буду той самой «неудобной невесткой» для твоей здешней матери! Я старше ее в два раза! Только недавно об этом подумала, когда подарки собирала! Пока я не знала, кто ты, я даже мысли не допускала, а потом…

— Не бойся, — посоветовал я, приобнимая ее за плечи. — Тильда Коннах, конечно, не очень рада перспективе заполучить в невестки Великого мастера из городской Школы, но она разумная женщина. Она не будет чинить нам препятствий или закатывать истерики.

— Уж настолько-то я и сама успела ее прощупать еще тогда, но… — Алёна вздохнула. — Дело не в ее внешней реакции, а во внутренней. Ты ведь ее любишь? Это было видно. Я бы хотела с ней поладить.

— Уверен, что рано или поздно у тебя получится. В твою пользу работает то, что ты старше ее всего лишь на тридцать лет, а не на восемьсот.

Примерно такая разница в возрасте у нас со старшей невесткой! Что поделать. Нам выпало жить в динамичное время: когда я был ребенком, моя страна только-только начинала полеты в космос — а мой сын женился почти что на инопланетянке.[1]

А теперь мне вообще довелось с помощью футуристического аппарата угодить в средневековье, — точнее, скорее, в прединдустриальную эпоху, — но это к делу не относится.

Сора прикусила губу.

— Ледяной ад! Я вдруг сообразила, как я виновата перед тобой!

— В чем?

— Ты всегда хотел большую крепкую семью, много поколений под одной крышей, настоящий клан…

— Ну да. Мой отец и брат уже начали что-то такое создавать, но не сумели по уважительным причинам. А у нас с тобой были все шансы.

— Вот именно — были! Я оттолкнула обеих наших невесток, и теперь наши сыновья с нами не