Я есть Закон! - Алексис Опсокополос Страница 35

— Нет, конечно! Что я, свечку им держала, что ли⁈ — возмутилась посетительница. — Вот пусть участковый сходит и выяснит! Проведёт расследование!

— А вы к самому участковому с этими подозрениями обращались? — уточнил я.

— Зачем? — старушка посмотрела на меня как на умалишённого. — Я же и так знаю, что он бездельник. И ничего он желать не будет. Поэтому давай сразу писать жалобу в прокуратуру!

— На девушек или на участкового?

— На всех давай писать!

— Давайте, — согласился я. — Но только завтра.

— Это ещё почему⁈ — взвилась бабка.

— Потому что ваши бесплатные пятнадцать минут по купону истекли. Но вы можете прямо сейчас оплатить девятьсот восемьдесят рублей в кассу, и мы продолжим фиксацию ваших домыслов.

Старушка оскорблённо поджала губы, молча достала из сумочки ещё один купон и положила его на стол.

— Ничего не выйдет, — сказал я, забирая со стола первый купон. — Мы не оказываем одному человеку больше одной бесплатной услуги в день. А консультацию я провёл. Услуга оказана в полном объёме. Всего доброго!

— Это что же получается? Я свои кровные денежки платить должна, чтобы вы мне тут глупые вопросы задавали⁈ — возмутилась бабка. — Ну уж нет!

— Но ведь вы сами к нам пришли, — напомнил я ей.

— Какие же вы… бесполезные, — презрительно фыркнула старушка, поднимаясь с кресла. — Человек на заслуженной пенсии за участкового работу делает, а от вас никакой помощи! Сидят тут, штаны протирают. Но ничего, я завтра приду! У меня ещё много таких купонов!

Обиженная бабка быстро покинула кабинет, напоследок от души хлопнув дверью, и из коридора донеслось её гневное ворчание о том, что в этой конторе никто нормально работать не хочет, а деньги на халяву получать все горазды.

Меня это всё разозлило неимоверно — мне совершенно не хотелось бездарно расходовать своё драгоценное время на старушечьи визиты и разговоры ни о чём. Пора было решить эту проблему раз и навсегда. Я поднялся из-за стола и направился в кабинет к Манькову.

— Олег Борисович, — начал я с порога, — надо как-то решать эту проблему с купонами. Эта бабулька в малиновом берете просто не даёт мне работать.

Шеф оторвался от монитора, посмотрел на меня с нескрываемым, плотоядным злорадством и сказал:

— Совершенно идиотская затея с купонами, не так ли?

— Так, — согласился я.

— И кто же это всё придумал?

— Кто? — спросил я, не почуяв подвоха.

— Ты, Таранов, это придумал! — радостно возвестил Маньков, с удовольствием откидываясь в своём скрипучем кресле. — Ты придумал, ты и решай теперь! Я тебе сразу сказал, что затея эта — дурацкая, что так мы только городских сумасшедших соберём. Но нет, ты же у нас самый умный маркетолог! Распечатал купоны, нанял какого-то пацана за тысячу рублей, чтобы он эти бумажки по почтовым ящикам раскидал у нас на районе. Ну вот теперь и пожинай плоды своей рекламной кампании.

Маньков издевательски развёл руками, всем своим видом показывая, что умывает их. А я замер посреди кабинета, переваривая полученную информацию. Значит, вот как обстоят дела. Вся эта бумажная вакханалия — дело рук моего, так сказать, предшественника, прежнего владельца этого биологического тела.

Но что толку теперь искать виноватых? Проблему надо решать, и как можно скорее. Вдруг эта бабулька не одна такая суетливая? Вполне возможно, что завтра ко мне выстроится целая очередь из бдительных пенсионеров с оранжевыми бумажками и жалобами на шумных детей и подозрительных голубей.

Но ещё быстрее нужно было решать вопрос со Светой. Ситуацию с моей четвероюродной племянницей нужно было срочно вводить в правовое поле, иначе всё это грозило обернуться серьёзными проблемами с органами опеки. Предупредив Манькова, об уходе, я вызвал такси и отправился в отдел по делам несовершеннолетних.

В коридоре ювенальной полиции царил гвалт. Очередь представляла собой наглядный срез социальных дисфункций: здесь были матери, пришедшие жаловаться на агрессивных школьных хулиганов; разведённые родители, с ненавистью смотревшие друг на друга в ожидании раздела прав на общение с ребёнком; парочка удручённого вида бабушек, жалующихся на орущих из соседских квартир детей.

Выстояв очередь, я наконец вошёл в кабинет инспектора — необъятных размеров женщины в звании майора. Она восседала за столом и меланхолично жевала бутерброд с варёной колбасой, запивая его чаем. Весь её вид выражал абсолютное равнодушие к чужим проблемам. Профдеформация в чистом виде.

Я сел на стул для посетителей, представился и чётко, без лишних эмоций обрисовал ситуацию: есть несовершеннолетняя девочка, мать предположительно находится за границей, отец проживает в этом городе, исправно платит алименты, но уклоняется от фактического воспитания.

— Ну и? — майор лениво зевнула, не прикрывая рот. — От меня-то вы чего хотите?

— Я юрист, — подчеркнул я, — и прошу вас оказать содействие. На основании Семейного кодекса родители обязаны воспитывать своих детей. Я прошу инициировать процедуру официального определения места жительства несовершеннолетней с отцом. А на данный момент — оказать содействие в её физическом вселении на его жилплощадь, так как он оказывает сопротивление.

Женщина-майор тяжело вздохнула, отложила надкусанный бутерброд на бумажную салфетку и внимательно посмотрела на меня маленькими глазками.

— Интересно девки пляшут, — протянула она. — А где сейчас живёт эта ваша девочка? На вокзале? Бездомная?

— Нет, не бездомная. Временно проживает у меня.

— А почему у вас? Вы ей кто?

В этот момент я отчётливо вспомнил утренний разряд Ядра Истины в основание черепа. Врать было нельзя.

— Я её дядя, — ответил я честно. — Четвероюродный.

Майор ухмыльнулась и сказала:

— Четвероюродный? То есть, по сути, вообще чужой человек, седьмая вода на киселе? И у вас дома, у одинокого мужчины, без оформления опеки проживает несовершеннолетняя? Непорядок. Грубейшее нарушение.

Она придвинула к себе какой-то журнал и взяла ручку.

— Значит так, гражданин юрист. Порядок действий у нас такой: прямо сейчас мы оформляем изъятие несовершеннолетней из условий, не соответствующих нормам Закона. Помещаем девочку в распределитель. Там она посидит у нас до полного выяснения обстоятельств и установления личностей законных родственников.

Я замер. Логика инспектора была безупречна, но последствия для психики Светы были бы катастрофическими. Я сам собственными руками принёс её в жернова системы, которая сейчас перемелет девочку по всем правилам бумажного бюрократизма. И по закону система будет права.