Я есть Закон! - Алексис Опсокополос Страница 34

— Почему⁈

— Потому что им звонила не Милорадова. Я это понял и смог им это доказать на месте.

— Но как ты это понял?

— Вы же сами мне сказали про целую толпу помощников и секретарей, — напомнил я. — Вот я и проанализировал ваши вводные. И пришёл к выводу, что сама Милорадова при её загрузке по такому незначительному поводу звонить никак не могла. Это оказался обычный блеф нашего местного администратора из салона на Садовой или кого-то из её помощников.

Маньков прошёлся по кабинету, мучительно взвешивая в уме риски и потенциальную выгоду, после чего сказал:

— Я даже и не знаю, радоваться или печалиться. С одной стороны, деньги — это хорошо. А с другой — Милорадова ведь рано или поздно подключится по-настоящему, если мы начнём под неё копать!

— Мы не будем копать, — спокойно ответил я, пресекая панику шефа. — Копать должны правоохранительные органы, это их прямая процессуальная обязанность. Мы просто получим достойную компенсацию, и Закон восторжествует.

Маньков тяжело опёрся о столешницу, задумчиво посмотрел в окно и сказал:

— Знаешь, Таранов… Я ведь тоже когда-то верил во всё это. В Закон, в неминуемую справедливость. Ровно до третьего курса юрфака верил.

Шеф замолчал, а я ждал продолжения, понимая, что Манькову внезапно потребовалась эмоциональная разрядка. И через некоторое время оно последовало:

— А потом от нас ушёл отец, — продолжил Олег Борисович. — Просто собрал вещи и исчез, оставив меня с матерью и двумя маленькими сестрёнками. Пришлось забыть про высокие идеалы и идти обеспечивать семью. Начинал в разных юридических конторах с должности «принеси-подай». Насмотрелся на реальную изнанку правосудия. Кто, кому, сколько и за что заносит. И как-то… перестал я в Закон верить.

— В этом и кроется фундаментальная проблема нашего общества, — серьёзно ответил я. — Закон не существует сам по себе. Это не какая-то автономная энергия или природное явление. Закон живёт исключительно в мыслях людей. Как только мы перестаём мыслить правовыми нормами, неминуемо наступает хаос. И каждый из нас, а в особенности это касается слуг Закона, обязан неукоснительно соблюдать Закон. Иначе система рухнет.

Маньков замер. Он посмотрел на меня с нескрываемым потрясением, словно впервые увидел.

— Я и не знал, Илюха, что ты у нас настолько… философ, — произнёс шеф и добавил уже тише: — Или дурачок.

— Можно вести бесконечные правовые диспуты, — невозмутимо парировал я. — А можно просто действовать в рамках Закона. Я предпочитаю второе.

Маньков покачал головой, поёжился и сказал:

— Знаешь, Таранов, чего-то меня твоя решимость пугает. Ну да ладно, поболтали и будет — за работу. Восстанавливать закон и справедливость…

Договорить шеф не успел — его перебил звонок моего смартфона. Я достал аппарат, на экране высветилось: «Марина».

— Здравствуйте, — сказал я, принимая вызов.

— Привет, Илюша! — ответила соседка и без долгих разговоров сразу перешла к делу: — Ты объявление видел?

— Какое объявление?

— О собрании жильцов! И мне уже уведомление на руки принесли! Торопятся засранцы!

— А какая тема у собрания?

— Да всё та же — реновация.

День сегодня отказывался быть хорошим. Или хотя бы приемлемым. Неприятности сыпались одна за другой.

— Не переживай, — сказал я соседке. — К собранию мы будем готовы.

— Точно? — усомнилась Марина.

— Железно. — пообещал я. — Всё будет хорошо, я всё сделаю. И скажи остальным, чтобы не паниковали.

— Всем скажу. Спасибо!

Марина сбросила звонок, а я призадумался. Неотложных дел становилось всё больше и больше. И мне надо было как-то успевать их решать. И желательно не отвлекаться на мелочи.

Но стоило мне подумать о мелочах, как дверь распахнулась, и в кабинет заглянула сухонькая старушка в ярко-малиновом берете — та самая, что первой «поприветствовала» меня в этом мире и жаловалась на соседского кота. Я даже запомнил его имя — Филимон.

— Здрасьте! Можно? — бодро поинтересовалась старушка и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет.

— Здравствуйте! — ответил я. — Вы всё ещё не разобрались с котом?

— В этот раз у меня проблема посерьёзнее!

— Тогда оплачивайте девятьсот восемьдесят рублей за консультацию, и мы обсудим вашу проблему.

Однако бабка ничего оплачивать не пошла. Она уселась на стул напротив меня и торжественно положила на столешницу небольшой квадратик оранжевой бумаги.

— Это что? — поинтересовался я, с подозрением посмотрев на неопознанный артефакт.

— Купончик, — пояснила старушка. — На бесплатные пятнадцать минут консультации. Вашей конторы купончик, между прочим!

Я пробежался взглядом по бумажке. Действительно: «Юридическая компания РеалLex. Предъявителю — базовая консультация 15 мин. Бесплатно».

— Хорошо, — смирился я с неизбежным. — Время пошло. Излагайте суть. Что случилось? Кто нарушил закон?

— Ленка и Валька! — объявила бабка.

— Что они сделали?

— Да чего они только не делают!

— А конкретно? — уточнил я. — Меня интересуют лишь те их деяния, что нарушают закон. Собственно, вы на что жалуетесь?

— Так, на них же и жалуюсь! — воскликнула возмущённо бабка. — Что ж тут непонятного?

— Но что они сделали?

— Смотреть на них противно! Юбки короткие напялили, морды накрасили, ходят, задницами вертят! Проститутки!

— То есть, вы хотите сказать, что некие Ленка и Валька занимаются проституцией? Это дело уголовно ненаказуемое, но если вы сможете доказать факт проституции, то этим девушкам выпишут штраф.

— Да как я тебе это докажу?

— Ну вы же на каком-то основании сделали этот вывод.

— А ты вот ты мне скажи — какая нормальная девчонка будет волосы в розовый цвет красить?

— Я не знаю, — честно ответил я.

— Зато я знаю! — отрезала старушка. — Не будет нормальная красить, если только она не это самое. Ну ты понял.

— То есть вы утверждаете, что гражданки Валька и Ленка красят волосы в розовый цвет, и на основании этого факта вы делаете вывод, что они оказывают интимные услуги за материальное вознаграждение, иначе говоря — занимаются проституцией?

Бабка вылупилась на меня с неподдельным негодованием, словно я только что оскорбил её в лучших чувствах, и возмущённо воскликнула:

— Я такого не говорила! Но ты бы видел их юбки! Какая нормальная девчонка…

— То есть, у вас нет абсолютно никаких фактов, напрямую указывающих на то, что девушки занимаются проституцией? — перебил я бабку,