Кодекс Магических Зверей I - Павел Шимуро Страница 34

— Что ж… спасибо, — кивнул я, пряча монету в карман.

Мужчина слегка потрепал кошку по загривку.

— Возможно, я ещё обращусь к вам, — сказал он. — Если возникнет необходимость.

— Обращайтесь, буду рад помочь любому зверю, — ответил я.

Он кивнул, последний раз скользнул взглядом по лавке, полкам и клетке с любопытно выглядывающим зайцелопом. Его взгляд был быстрым, но невероятно цепким. Казалось, он запомнил каждую деталь.

— Тогда до следующего раза.

Он развернулся и направился к выходу, не оглядываясь. Кошка поверх его плеча посмотрела на меня золотыми глазами и коротко мурлыкнула на прощание. Я проводил их, закрыл дверь, прислонился к ней спиной и выдохнул.

Несколько минут просто стоял, уставившись на золотой диск, отражавший тусклый свет лампы. Две с половиной тысячи медяков. На эти деньги можно было купить много полезного, или… Нажить кучу неприятностей.

Мне было ясно, что пытаться разменять её было сродни самоубийству. С моей репутацией, стоило появиться с золотой маркой у любого менялы, как по городу поползут ненужные мне слухи о том, где я мог раздобыть целое состояние. Украл? Ограбил кого-то? Вопросы, расследования, внимание стражников. Нет, её нужно было надежно спрятать. Пусть будет заначкой на чёрный день или стартовым капиталом, когда я наконец смогу легально им воспользоваться, не вызывая лишних вопросов.

Оставался вопрос, где спрятать монету. Лавка была убогой, и хороших тайников здесь явно не предусматривали. Нужно место, куда не полезут воры, но откуда я смогу быстро достать монету в случае крайней необходимости.

Прошёл в спальню. Комната встретила меня знакомым запахом пыли и старого дерева. Я осмотрелся. Спрятать в сундук? Слишком очевидно. Под матрасом? Первое, куда полезет любой воришка.

Начал методично простукивать пол возле стен, надеясь найти пустоту — ничего. Тогда встал на колени в центре комнаты и стал внимательно изучать стыки между досками. Пол был старый, местами прогнивший, но крепкий. И тут мой взгляд упал на одну доску около изголовья кровати. Она казалась такой же, как и все, но край её был чуть более потёртым, будто её часто поддевали.

Я подцепил доску ногтями, и она легко поддалась, приподнявшись с тихим скрипом. Под ней оказалась небольшая, выдолбленная в земляной основе ниша — неглубокая, размером с ладонь. То, что нужно!

Положил золотую марку в нишу и прикрыл доской. Поднявшись, наступил на неё ногой и убедился, что она плотно встала на место. Идеально.

Только собрался вернуться в основное помещение, чтобы разобрать сумку с рынка, как снаружи раздался грубый, нетерпеливый стук в дверь.

«Сегодня я прямо нарасхват», — с лёгкой иронией подумал, и на лице сама собой расплылась усталая улыбка. Сделав глубокий вдох и стряхнув с себя остатки напряжения от визита таинственного гостя, я направился открывать.

Улыбка замерла на моих губах, едва распахнул дверь.

На пороге стояла женщина лет сорока, вся сжатая в комок бешенства и горя. Она была в поношенной одежде из грубой домотканой шерсти. Лицо было бледным, осунувшимся, и залитым слезами. В её руках, прижатый к груди, лежал небольшой свёрток из грязной тряпки, из которого свисала тонкая, безжизненная лапка.

Я знал, что увижу, ещё до того, как она развернула её дрожащими пальцами. Внутри лежал маленький, тощий зверёк, похожий на помесь хорька и белки, с пушистым полосатым хвостом. Его шерсть была тусклой, глаза закрыты, а крошечный ротик приоткрыт — он мёртв.

— Убийца! — выкрикнула она. — Как ты мог⁈ Ты убил Пушка!

— Я… простите, я не понимаю, — наконец выдавил, чувствуя, как по спине побежали ледяные мурашки.

— Не понимаешь⁈ — она бросилась вперёд, тыча свёртком мне в лицо. — Несколько дней назад моя доченька принесла к тебе своего друга! Своего Пушка! Она все свои сбережения отдала, а ты… что ты с ним сделал? Что⁈

Она всхлипнула, но ярость тут же вернулась, ещё сильнее.

— Сегодня утром он умер из-за твоего «лечения»! Ты же обещал, что всё будет хорошо! Убийца!

Её крики разносились по улице. В дверях и окнах соседних лачуг начали появляться тени. Люди выходили и присоединялись к растущей у лавки толпе. Шёпот, сначала невнятный, становился громче.

— … опять этот выродок…

— … зверей мучил, а теперь и вовсе убивает…

— … выгнать его надо из района!..

— … сжечь лавку!..

Женщина, ободрённая поддержкой, зашлась в истерике:

— Да! Он убийца! Пусть убирается отсюда! Пусть проваливает! Он — позор своих родителей, позор всего района!

Я стоял, будто парализованный. В груди всё сжалось в тугой, болезненный комок. Это кошмар. Животное явно лечил прежний хозяин тела, но что я мог сказать? Факт оставался фактом: зверь пришёл в эту лавку и умер после «лечения».

Толпа гудела, сжимаясь кольцом. В глазах людей читалась неприязнь. Видел, как несколько мужчин начали медленно пробираться вперёд. Ситуация накалялась и могла перерасти во что-то очень плохое, а я стоял, не зная, что ответить — любые оправдания звучали бы жалко и фальшиво.

Я отступил на шаг, сердце колотилось о рёбра.

— А ну, стойте!

Голос прозвучал не громко, но с такой интонацией, что толпа на мгновение затихла. Люди расступилась, и вперёд грузно шагнул… Гард! Он окинул всех тяжёлым взглядом, и мужчины, шедшие ко мне, невольно замерли.

— Ты видела, как он лечит зверей? — сказал он, не повышая тона.

Женщина опешила от вопроса. Она заморгала, её губы задрожали.

— Я… что, должна была следить за ним? Он убил Пушка! Моя дочь ревёт целый день!

— Я тебя не об этом спрашиваю, — перебил её Гард, и в его голосе прозвучала сталь. — Я спрашиваю: ты видела, как он работает? Нет? Тогда и не суди.

В толпе поднялся неодобрительный ропот.

— А ты кто такой, чтобы заступаться? — крикнул голос из задних рядов.

Гард медленно повернул голову в сторону крикуна, и тот невольно отступил на шаг.

— Я тот, кто недавно ходил с ним в Лес, — сказал Гард, обращаясь уже ко всем. — И видел своими глазами, как этот человек, — он ткнул пальцем в мою сторону, — спасал зверей. Нам по пути попался раненый зайцелоп. Все были за то, чтобы прикончить его и избавить от страданий. Как выдумаете, что он сделал?

Он сделал паузу, давая словам врезаться в сознание.

— Он остановил нас! Взял перепуганного зверька, вправил ему кость и наложил шину голыми руками! А потом весь оставшийся поход нёс его в сумке, как ребёнка, хотя сам ноги еле волочил. В конечном итоге, он забрал его с собой, чтобы выходить