Ветеран хаоса - Алексей Ковтунов Страница 31

Подождал, пока он закончит, и подошёл.

— Скотом торгуешь? — кивнул на тощую коровку.

Торговец окинул меня оценивающим взглядом. Старик в приличном костюме, на поясе пистоль и шашка, спрятанные под пальто. Явно не простой крестьянин.

— Торгую, ваше благородие, — он слегка поклонился. — Чем могу служить?

— У меня на земле стадо пасётся. Хочу продать.

— Стадо? — торговец заинтересовался. — И сколько голов?

— Сотня, может чуть больше. Не считал точно.

Глаза у него загорелись, но он тут же напустил на себя равнодушный вид. Ну да, как же, старая уловка, видел такое тысячу раз. Сейчас будет набивать цену, рассказывать о трудностях рынка и падении спроса на говядину.

— Сотня голов это серьёзно, — протянул он задумчиво. — А документы на скот имеются?

— Какие документы? — отмахнулся я.

— Ну как же, ваше благородие. — развел он руками, — Купчая, родословная на племенной скот, справка от ветеринара…

— Слушай, любезный. — я усмехнулся и похлопал его по плечу, — Вот он я, хозяин поместья Клинцовых. На моей земле пасутся коровы. Логично, что они мои, верно?

Торговец замялся. По глазам было видно, что он прекрасно понимает ситуацию. Без документов скот мог быть откуда угодно, а значит и цена будет соответствующая. Для меня это плохо, а для него очень даже хорошо.

— Понимаю, ваше благородие, — вздохнул торгаш. — Только без бумаг я много предложить не смогу. Риск большой, сами понимаете. Вдруг кто-нибудь потом придёт и скажет, что это его коровы?

— Не придёт, — заверил его. Точнее придёт, но явно не к этому мужику.

— Ну мало ли… — торговец почесал затылок. — Давайте так. По двадцать пять рублей за голову, и я беру всё стадо.

Двадцать пять рублей. При нормальной цене рублей в пятьдесят-шестьдесят за породистую корову это меньше половины. Грабёж средь бела дня, но выбора у меня особо нет. Времени мало, а продать нужно сейчас. Да и с другой стороны, я на этих коров потратил только свою траву, остальное как-то само произошло. Но поторговаться надо обязательно, иначе зачем вообще на рынок ходить?

— Тридцать, — выдал я, просто чтобы попробовать.

— Двадцать семь, и ни копейкой больше. — отрезал торговец. Вижу, что для него назначить цену ниже озвученной — это дело принципа.

— По рукам. — пожал плечами и протянул руку. Он ведь не знает, что я и по двадцать продал бы…

Торговец сразу засуетился, куда-то послал своего помощника, и буквально через полчаса к моему поместью уже двигалась целая бригада погонщиков. Работали они споро, профессионально. Видно, что не в первый раз имеют дело с такими вот «бесхозными» стадами.

Коров быстро согнали в одну кучу, пересчитали. Оказалось девяносто семь голов, я почти угадал. Торговец довольно потирал руки, его глаза буквально лучились от счастья. Ещё бы, такой куш сорвал практически задаром.

Погонщики увели стадо, и мы остались вдвоём с торговцем у края моего поля. Он полез за пазуху, достал увесистый кошель и начал отсчитывать деньги. Я же терпеливо ждал, наблюдая за его пальцами и параллельно пересчитывая наличность. А то мало ли, знаю этих торгашей. Пока моргаешь, сумма может уменьшиться процентов на двадцать.

Но в какой-то момент он вдруг остановился и посмотрел на меня с какой-то странной ухмылкой.

— А знаете, ваше благородие, — протянул он, — я вот сейчас думаю… Вы тут один, старый, без охраны. Коровы уже ушли, их не вернёшь. Что мешает мне просто уехать и не заплатить?

Щелчок взводимого курка прозвучал в тишине особенно отчётливо. Пистоль смотрел торговцу прямо в лоб, а на моём лице расплылась самая добродушная улыбка, на какую я был способен.

— Ничего не мешает, — кивнул я. — Попробуй.

Торговец побледнел и тут же вскинул руки.

— Да шучу я, шучу! — затараторил он, нервно улыбаясь. — Ну чего сразу агрессировать, ваше благородие? Вот, вот ваши деньги, я даже заранее всё отсчитал и округлил в вашу сторону!

Он сунул мне в руки увесистый мешочек с монетами. Я убрал пистоль и неторопливо пересчитал. Две тысячи шестьсот рублей, действительно округлил. При двадцати семи рублях за голову должно было выйти две тысячи шестьсот девятнадцать. Ну надо же, какой честный человек попался.

— Приятно иметь дело, — кивнул я.

— Взаимно, ваше благородие, — торговец уже пятился к своей телеге. — Если ещё что-нибудь продавать надумаете, обращайтесь. Меня тут все знают, Кузьмой кличут.

— Обращусь.

Он запрыгнул на телегу и умчался прочь так резво, словно за ним гнались черти. Я посмотрел ему вслед и усмехнулся. Хороший день выдался, продуктивный.

Прохор стоял рядом и качал головой, глядя на пустое поле, где ещё недавно паслось стадо.

— Что же теперь будет, ваше благородие… — пробормотал он. — Они же придут. Патлатовы обязательно придут и спросят, куда делись их коровы.

— Если придут, — я похлопал старосту по плечу, — скажешь, что ничего не видел. Точнее нет, видел. Приходил Игнат Клинцов, что-то тут делал, и потом уехал домой. Понял? Ты вообще не при делах и весь день сидел, яму под нужник копал.

— Но ваше благородие…

— Никаких но. Ты старый человек, память плохая, зрение никудышное, а нужник глубокий. Может коровы и были, а может и не было их никогда. Разве упомнишь?

Прохор посмотрел на меня с каким-то новым выражением в глазах. То ли страх, то ли уважение, то ли всё вместе. Потом медленно кивнул.

— Понял, ваше благородие. Копал яму, кидал землю, ничего не видел, пил водку! — протараторил он, словно мантру.

— Вот и молодец. — похлопал его по плечу, — Можешь сто грамм хлопнуть, раз такое дело. — передал ему сотню рублей, отчего бедолага затрясся всем телом. Ну да, для обычного крестьянина такая сумма это что-то из разряда фантастики. Мол, не бывает столько денег одновременно, сказки это все. — Все не пропивай. Это средства на возвращение людей в деревни. Если им что-то надо будет — купи, передо мной можешь даже не отчитываться, всё на твое усмотрение. Ну и себя не обижай, можешь считать это премией за верность.

— Слушаюсь, ваше благородие! — выпалил дед, — Всё сделаю в лучшем виде!

Я ещё раз оглядел своё поместье. Запущенное, разграбленное, но всё ещё моё. И теперь у меня есть немного денег, чтобы начать приводить его в