Его Светлость, вы - мой краш тест - Любвизар Страница 3

Рагнар нахмурился:

— Какая ещё Маша? Совсем головой помутилась? Ты Анна.

— Была Анна, стала Маша, — отрекаться от своего имени она не собиралась. — Зови как хочешь, мне фиолетово.

Граф сел на кровати, спустив ноги на пол. Никакой агонии в движениях уже не проглядывало — вполне себе упитанный, крепкий мужик.

— Разговариваешь ты странно, — прищурился он. — И повадки чудные. Прежняя Анна к окну бы на пушечный выстрел не подошла, сквозняков боялась до судорог.

— А я плесени боюсь, — отрезала Маша. — И грязи. И перспективы выхаркать легкие из-за твоей лени.

Она подхватила с пола кузнечные мехи.

— Завтра зайду, продолжим курс терапевтической продувки. И хлеба нормального принесу, если ваши умельцы тут вообще печь умеют.

Она вышла, громко хлопнув дверью. В тишине спальни остался только сквозняк, гулявший по облезлым гобеленам, да густой запах свежего навоза со двора.

В коридоре Маша привалилась спиной к камню и выдохнула. Сердце колотилось. Смех смехом, а мужик-то сильный, случись что — шею скрутит и не почешется. Но драться он явно не рвался, ему приятнее было изображать великого мученика.

«Ладно, — решила она. — На стройке и не таких прорабов ломали. Замок, конечно, утиль, но крышу залатать можно».

Она спустилась во двор. Гусиная банда уже разбрелась по углам, а у сарая дежурил тот самый наглый вожак. Зыркал на неё сверху вниз с нескрываемым презрением.

— Чё вылупился? — буркнула Маша. — Подружимся ещё.

Гусь выдал короткое «Ш-ш!» и переступил лапами.

В сарае обнаружился целый склад ржавого хлама: лопаты без черенков, старые ведра, мотки пеньки. Маша подняла уголек, подошла к дощатой стене и принялась набрасывать план объектов.

Начертила прямоугольник замка, пририсовала крышу, отметила провалы. Потом разлинковала двор, курятник, сарай и колодец. Всё дышало на ладан и требовало вложений.

«Деньги где брать, спрашивается? — думала она, сжимая уголь. — Муж-граф в отказке, сидит на кровати и изображает покойника».

Она вышла из сарая и чуть не наступила на гуся. Тот стоял у порога, вытянув шею.

— Ну чего тебе? Съесть меня хочешь?

Гусь молчал. Маша осторожно протянула руку и почесала ему кожаный мешок под клювом. Птиц замлел, выгнул шею и аж глаза прижмурил.

— Вот и ладненько, — подытожила Маша. — Будешь Геннадием. Я делаю ремонт, ты охраняешь периметр. Пакт о ненападении.

Геннадий глубокомысленно гоготнул.

Маша подняла голову. Из открытого окна графской спальни за ней внимательно наблюдал Рагнар. Стоял у окна, подставив лицо ветру, и не сводил с нее глаз.

«Смотри-смотри, дракон комнатный, — подумала Маша. — Мы ещё повоюем».

Приглашаю вас в искромётную новинку

самого смешного литмоба 16 и 18+

«Будем ли мы дразнить королевских гусей?»

Глава 3

Геннадий оказался мужиком с непростым характером. Он упёрся у входа в сарай и уходить не думал, даже когда Маша попыталась обрулить его сбоку. Гусь мгновенно развернулся и снова встал наперерез, растопырив крылья и вытянув шею. Для обычного пернатого он выглядел внушительно: упитанный, с ярко-оранжевым клювом и наглыми зрачками, в которых читалась абсолютная убеждённость в собственной правоте.

— Ты чё, сарай караулишь, бригадир? — спросила Маша.

Геннадий выдохнул ядовитое «Ш-ш-ш!». Она посчитала это за «да».

Искать помощи было не у кого — двор вымер. Слуги попрятались по щелям, только куры ковырялись в сухом навозе. Но спорить с гусём Маша не стала: обогнула постройку, нашла выломанную доску и пролезла внутрь через щель. Геннадий остался снаружи, но его незримый контроль ощущался даже сквозь стены.

В сарае она проковырялась с час. Нашлась приличная горсть ржавых, но крепких гвоздей, обрывки пеньки и пару кусков грубой кожи. Самым ценным трофеем вылез кусок плотной холстины, бывший когда-то то ли парусом, то ли скатертью. Сложив всё в кучу, Маша потащила добычу к выходу, но на полпути притормозила.

Надо было наводить мосты с замковой челядью. Замок хоть и напоминал склеп, но в нём жили люди. Те самые, что забились по углам от страха. А ведь у них наверняка имелись и стройматериалы, и нормальная еда, да и рабочие руки не помешали бы.

Выбравшись наружу, она обнаружила, что Геннадий сменил гнев на милость: он усадил тушку на сухую траву и подобрел. Маша прошла мимо — пернатый даже не зашипел.

Внутри замка пахло не только сыростью, но и чем-то съедобным. Пойдя на этот слабый дух, она спустилась к кухне. Там в очаге пощёлкивал огонь, а у длинного стола суетились две бабы в грязно-белых передниках. Одна усердно месила тесто, вторая помешивала что-то в закопчённом котле. При появлении Маши обе окаменели.

— Здорово, девки, — сказала Маша, оглядывая пищеблок. — Жрать охота. Покормите?

Девка у корыта с тестом попятилась, едва не поскользнувшись:

— М-миледя… Да вы ж отродясь на кухню не сходили! Всё твердили, кляли, будто мы вас отрубить хотим!

Маша вздохнула. Прежняя Анна, похоже, доводила дворню регулярными психозами.

— Забудьте. Нынче у меня концепция поменялась, — отмахнулась она. — Дайте чего-нибудь горячего. И хлеба нормального отрежьте, без зелени.

Старшая кухарка — дородная баба с седыми паклями и красными от горячей воды руками — окинула её подозрительным взглядом, но молча зачерпнула из котла миску жидкой вареной крупы и дымящийся ломоть. Хлеб оказался свежим, мягким и без намека на плесень.

Маша уселась на лавку и за обе щеки умяла варево. Каша отдавала прелью, но после ночного дубака зашла как родная. Женщины стояли у печи, вылупившись на нее, точно на привидение.

— Зовут-то вас как? — спросила Маша, утирая губы.

— Грета я, — подала голос старшая. — А це Эльза, дочка моя.

— Намотала на усы. А я Маша. Можно просто Маша, без «миледей».

Грета с Эльзой снова переглянулись, явно решив, что хозяйка окончательно двинулась умом.

— Миледя… — осторожно начала Грета, — так вы ж раньше этак не балакали.

— Это у меня переквалификация, — ответила Маша, убирая оставшийся ломоть хлеба в карман. — Слушай, Грета. Где у вас тут доски нормальные валяются? Гвозди, верёвки? Крышу латать надо, а то над моей спальней скоро потолок рухнет.

Кухарка уставилась на неё с таким видом, будто хозяйка потребовала достать со дна колодца живого дракона:

— Да кабы ж нам чинить, миледя? Неженское ж дело…

— Женское дело — не спать в луже, — отрезала Маша. — Кухня у вас сухая, вижу, а у меня капает. Где стройматериалы?

Грета замялась, вытирая руки о передник:

— За замком сарайчик каменный стоит, старый склад. Там со времён прежнего графа доски лежали, как