Его Светлость, вы - мой краш тест - Любвизар Страница 2

В коридоре Маша перевела дух. Пошла искать лестницу, разглядывая по пути облезлые гобелены и дырявые ковры. Пыли в углах накопилось столько, что хоть картошку сажай. Холл выглядел как свалка после выселения, а за тяжелыми дубовыми дверями ждал двор.

Во дворе царил полный полный разгул аграрных страстей. Грязь по колено, перемешанная с соломой, а в самом центре, на горке, вальяжно прогуливалась банда гусей. Белые, серые, с наглыми красными клювами и взглядом хозяев жизни.

Самый матерый вожак засек новую фигуру, вытянул шею и зашипел с таким натиском, что Маша аж притормозила.

«Ну отлично, — подумала она. — Сейчас меня задерёт гусь, и это будет самая глупая смерть попаданки».

Гусь сделал шаг наперерез, раздувая крылья. Маша уперлась ногами в грязь, посмотрела гаду прямо в глаза и выдала такое же свирепое: «Ш-ш-ш!».

Птиц поперхнулся. В его глазах отразилась глубокая переоценка ценностей. Ни одна местная юбка на него еще не шипела. Маша сделала шаг вперед и повторила маневр. Гусь неуверенно топнулся с лапы на лапу, сдал назад и бочком утек к своим.

«Первый раунд за мной», — мысленно поставила галочку Маша.

Во дворе обнаружился покосившийся курятник, пара полусгнивших телег и сарай с дырявой крышей. Ни лошадей, ни нормальной упряжи. Заглянув в сарай, она увидела мусор, верёвки и кузнечные мехи — здоровые, кожаные, с закопченным носом.

«Пылесоса тут, понятно, нет, — Маша потрогала тяжелую кожистую тушу меха. — А вот дунуть этим адом по пыльным углам — мысль богатая».

Сгребши тяжеленную штуковину, она потащила ее обратно в дом. Зашла к графу без стука. Тот все еще изображал агонию, но при её появлении один глаз всё же приоткрыл.

— Опять ты? — вздохнул он.

— Лечить тебя пришла, соколик, — Маша с грохотом сгрузила мехи на пол и хищно улыбнулась. — Сейчас у нас по плану глубокая чистка организма и помещения.

Граф вылупился на кожаную хреновину в её руках. Что это такое, он не знал, но интуиция подсказывала: умирать на кровати было куда безопаснее.

Маша же оглядела комнатку. Да, тело досталось чужое, замок сгнившее, муж — симулянт, а из союзников пока только напуганный гусь. Но в руках у нее были мехи, а в голове — четкий план. Если уж застряла в фэнтези, то хотя бы без пыли в носу.

Глава 2

Граф уставился на кузнечные мехи в руках Маши с таким видом, будто она приволокла отрубленную башку его любимого коня. Парень аж на локтях приподнялся, причём движение вышло слишком уж резвым для тушки, которая пару минут назад отправлялась к праотцам.

— Это ещё что за хреновина? — спросил он, косвясь на суровый кожаный агрегат.

— Инструмент, — отрекомендовала Маша и слегка качнула ручками. Из сопла вырвался тугой поток воздуха, и граф судорожно зажмурился. — Ты когда в последний раз спальню проветривал, страдалец?

Тот ответа не дал, только перевёл взгляд на бабку-служанку, которая всё ещё торчала в дверях, прижимая к груди кружку с целебной жижей.

— Пошла вон, — буркнул граф бабке. — Всё, свободна.

Старуха испарилась мгновенно, только чепец замаячил в темноте коридора. Дверь захлопнулась, и в комнате снова воцарился полумрак, разбавляемый чадом факела. Маша прислонила мехи к стене, скрестила руки на груди и стала с интересом разглядывать «умирающего».

А парень-то оказался ничего так, если убрать из кадра театральные стоны и сопли. Волосы длинные, висят патлами, но видать, что раньше за ними ухаживали. Скулы высокие, нос прямой, а в глазах, которые сейчас зыркали на неё с подвохом, проглядывало что-то эдакое — диковатое и настороженное.

— И с чего ты взяла, будто я не болен? — хрипло поинтересовался он.

— Да потому что не тянешь ты на покойника, — отмахнулась Маша. — Лихорадки нет, пот не капает, кашля не слыхать. Вон как на локтях подхватился, когда я с мехами зашла. Руки не трясутся, силенок хватает. Какой ты больной? Ты обычный сачок.

Граф медленно сполз обратно на подушки и уставился в потолок. Вид у него был такой, будто его поймали на заготовке шпаргалок на экзамене.

— Устал я, — процедил он сквозь зубы. — До смерти устал.

— От чего ж так перетрудился?

— Да от всего. От люда этого, от забот. Каждому от меня чё-то надо, каждый лезет.

Маша молча кивнула. Эту песню она знала прекрасно — самой не раз хотелось забиться под одеяло и чтобы никто не трогал. Только вот в строительном бизнесе прорабы под одеялами не отсиживаются.

— Осуждать не буду, дело хозяйское, — резюмировала она. — Но вонь тут стоит такая, что я сама рядом с тобой загнусь. А у меня на этот счет другие планы.

Граф повернул голову и посмотрел на неё с искренним изумлением. Прежняя Анна в таких случаях начинала завывать, бить посуду или требовать денег. А эта стояла, закатав рукава, и срисовывала его взглядом, точно поломанный бетоносмеситель.

— Чудная ты какая-то, — пробормотал он. — Раньше за тобой такого не водилось.

— Раньше я дурой была, — отредактировала биографию Маша. — А теперь умная стала. Хочешь валяться — валяйся, дело твое. Но я сюда каждый день проветривать ходить буду, потому что мне этим дустом дышать не улыбается.

Она подошла к окну и с треском сдернула заржавевший засов. Створки поддались со скрипом, и в удушливую спальню ворвался прохладный сквозняк с улицы, принеся запах сырой травы и навоза. Граф перекосился от свежего воздуха, но промолчал.

Маша тем временем окинула хозяйским глазом обстановку. Мебели тут хватало: дубовый шкаф, выгнутый от сырости стол с кувшином и сундук, на котором пылилась стопка толстых фолиантов. Она подошла, взяла верхнюю книгу и перелистала. Буквы были дикие — не то латынь, не то руны какие-то.

— Читать, что ль, умеешь? — подал голос граф.

— Почти, — соврала Маша. — Скоро научусь.

Она хлопнула фолиантом, подняв тучу пыли, и повернулась к хозяину замка. Тот лежал, подложив руки под затылок, и следил за ней с ленивым любопытством.

— Тебя звать-то как? — спросила она.

Граф даже бровь задрал от такой наглости.

— Ты чё, имя моё забыла?

— Хочу услышать, как ты сам перед пацанами представляешься.

Парень помолчал, потом с достоинством выдал:

— Рагнар. Рагнар Вольфганг фон Штерн. Граф Драконьего Угла.

— Сильно, — одобрила Маша. — Звучит как название элитного десерта в ресторане.

Граф юмора не оценил, но губы у него всё же дернулись в подобии ухмылки.

— Ну а ты тогда кто, Анна?

— Я Маша, —