Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич D.Dominus Страница 29

«Захвата Вавилона допустить нельзя!» — вспыхивает в моей голове, и это позволяет мне вновь собраться. Загоняю тоску и боль в самые глубины души и, обернувшись, нахожу взглядом застывшего на пороге Гуруша.

— Энея и Леонида ко мне, живо!

Гуруш мгновенно исчезает, а я пытаюсь сосредоточиться. Мне уже ясно, что Птолемей не стал дожидаться, когда за ним придут, и решил нанести упреждающий удар.

«Первый ход, надо отметить, у него получился удачным, — морщусь с досады, но признаю очевидную реальность, — но что дальше? Пойдёт на север? Скорее всего! Тогда у него на пути встанут хорошо укреплённые города: Яффа, финикийский Тир, Сидон. Во всех стоят мои гарнизоны, но они невелики, и крепость обороны в большей степени будет зависеть от поддержки местного населения. А оно поддержит?»

Задумавшись, пытаюсь просчитать ситуацию и прихожу к неутешительным выводам.

«Все эти города ещё совсем недавно были под Птолемеем и хорошо его помнят. Наверняка у него там осталось немало доброхотов, кто по сей день кормится с его руки. Они будут сеять смуту, а Птолемей попытается купить и тех, кто поначалу решит не лезть в чужую разборку».

Я уже вижу, что самым оптимальным для меня был бы вариант, где до момента, как я смогу перебросить в Финикию свои войска, армия Птолемея безуспешно бы осаждала один из этих городов. Осталось только решить, как это сделать, как не позволить финикийской и иудейской аристократии снова продаться Птолемею.

То, что денег у сатрапа Египта хватает, мне понятно, но ведь и я не беден. Могу предложить не меньше, вот только надо ли?

«В ответ на золото Птолемея предлагать своё — аргумент слабый, — решаю однозначно, — нужно придумать что-то другое, посерьёзней. Что-то такое, чего Птолемей предложить им не сможет».

В пику этой мысли опять возвращаюсь к Селевку и Вавилону. Там ситуация похожая: если верхушка города решит, что Селевк для них меньшее зло, чем я, то моему сатрапу в одиночку город не удержать.

«Сатрапом в Вавилоне Клит, — углубляясь в детали, всё ещё пытаюсь нащупать спасительную идею, — он парень толковый, недаром разведкой командовал. Сходу Селевку город точно не взять, но если дело затянется и в ход пойдут золото и обещания, то всякое может случиться».

Ещё больше помрачнев от безрадостной перспективы, я вдруг замираю, боясь упустить сверкнувшую на миг мысль. Ещё пара мгновений, и она трансформируется в понимание того, что такого эксклюзивного я могу предложить как Вавилону, так и главному на сегодняшний день финикийскому городу Сидону.

Окрылённый идеей, быстро подхожу к столу и, схватив перо, начинаю писать.

«Мой дорогой друг Клит! Обстоятельства складываются так, что когда до тебя дойдёт это письмо, скорее всего, войска Селевка уже будут осаждать Вавилон. Я не сомневаюсь, что ты сумеешь организовать достойную оборону, но мы оба знаем: под твоим началом недостаточно воинов для долговременного удержания такого огромного города, как Вавилон. Во многом успешная оборона будет зависеть от верности местных властей, и Селевк — хитрая бестия — не преминет этим воспользоваться. Он постарается перекупить вавилонскую аристократию и банкиров, и ты должен этому помешать, но не казнями и ловлей шпионов, а встречным предложением. Дай понять всем вавилонским толстосумам, что в составе Великого царства они получат то, чего никогда не даст им ни Селевк, ни Птолемей. В отличие от них я могу предоставить Вавилону статус вольного города. Так и скажи им: ежели Вавилон устоит до подхода царской армии, то город получит право на собственную администрацию, суд, самостоятельный сбор налогов и освобождение от торговых пошлин».

Подняв перо, на миг задумываюсь: может, ещё что-то добавить, и решаю — пожалуй, хватит!

— А то губа у вавилонских банкиров треснет! — Проворчав вслух, быстро заканчиваю письмо и кричу писцам в занавешенный проём смежного шатра. Там у меня канцелярия и приемная одновременно.

На мой зов в проёме тут же появляется взлохмаченная голова секретаря Демосфена.

Этого не очень опрятного, но знающего своё дело человека, как и ещё двух писцов, я забрал из администрации Амфиполя. Вся моя канцелярия осталась в Гераклее, а всевозможные документы валятся на меня таким потоком, что одному никак не потянуть. Демосфен же оказался человеком расторопным и грамотным; единственный его недостаток, как и у его знаменитого тезки, — излишняя болтливость. Эта неумеренность в языке и привела его из центра культуры и искусства (так он называет свой родной город Афины) в забытый богами городишко на краю мира, чем, по его мнению, является Амфиполь. На родине его ждёт то ли приговор суда, то ли кинжал наёмного убийцы от обиженного богача — я не вдавался, но с лёгкостью могу поверить и в то, и в другое. Мой нынешний секретарь не из тех, кто следит за своими словами.

Высунувшись наполовину, Демосфен вытер испачканные чернилами руки о свой и без того не белоснежный хитон.

— Звал, Великий царь?

Вместо ответа жестом подзываю его к себе и подаю скатанный трубочкой лист.

— В Вавилон, срочно! — Чуть подумав, поднимаю указательный палец вверх, мол, постой, и добавляю:

— Готовь сразу двух гонцов. Одного в Вавилон, другого в Сидон.

Я уже понял, что данное предложение универсально и может сработать не только в Вавилоне.

«Да, надо срочно написать такое же письмо и фрурарху (наместнику) в Сидоне Селенису. — Мои губы непроизвольно растягиваются в довольной усмешке. — Пусть пообещает финикийским банкирам те же привилегии, что и Вавилону, при условии, что ни один из финикийских городов не откроет ворота Птолемею».

Мою заминку Демосфен расценил по-своему.

— Финикийцы — народ жадный и лживый, им верить нельзя! — Произнёс он с неторопливой растяжкой. — У нас так про них говорят: поздоровался с финикийцем — пересчитай пальцы.

Очень довольный своей метафорой, Демосфен расплылся в широкой улыбке, явно не торопясь исполнять мой приказ. На это я обжигаю его таким взглядом, что дополнительных слов не требуется.

Схватив свиток, тот попятился к открытому пологу, а я немедля сел за послание Селенису.

Глава 14

// Часть 2 Династия Гераклидов

Столица Македония, город Пелла, конец июля 311 года до н.э.

Стоя у арочного проема, смотрю на готовящийся к отплытию флот. Большая часть этой армады уже готова к отплытию и стоит на рейде, а на оставшиеся корабли полным ходом идет погрузка.

Мой взгляд переходит с забитой судами бухты к причалам порта. Там тоже тесно от ошвартованных кораблей и человеческой сутолоки. Здоровенные полуголые мужики катят по дощатым трапам бочки с водой, тащат мешки с сухарями и тюки с вяленой рыбой. Подгоняя их, зычно кричат старшины, и обратно грузчики возвращаются едва ли не бегом. Тут же хватают новый мешок и вновь спешат на корабль, превращая погрузку в непрерывную круговерть.

Видно, что все торопятся поскорее закончить, и не удивительно: ведь выход назначен уже на завтра. С рассветом почти сотня боевых кораблей с восемью тысячами воинов на борту должна взять курс на Гераклею, а дальше — на Кипр и Финикию.

Такая бешеная гонка идет всю последнюю неделю, с того самого момента, как было получено известие о гибели Зенона. Именно в тот миг я принял решение прекратить Балканский поход и возвращаться обратно в Пеллу. Затем последовал стремительный марш из-под Пидны в столицу с одновременной попыткой одолеть несметное количество до сих пор нерешенных проблем.

По сути, я принял решение покинуть только что завоеванную страну, не успев организовать в ней хоть сколько-нибудь устойчивую администрацию. Поэтому до отплытия, кровь из носу, необходимо было назначить на все ключевые посты если не верных, то хотя бы лояльных людей. Так же срочно требовалось решить задачу продовольствия и его своевременной доставки в порт Пеллы. Тут одних только писем я разослал не меньше сотни.

В общем, я уже не раз пожалел, что не взял с собой своего «кризисного менеджера» Ишкур Хадада. В прошедшую неделю он бы мне очень пригодился, а так пришлось все тащить самому. Правда, сильно помог Эней и, к моему удивлению, новый секретарь Демосфен. Его знания по части вопросов — кто и откуда может привести провизию — пришлись весьма кстати, а колкие замечания по поводу местных чиновников помогли мне решить непростую задачу: кого из них можно оставить на своих постах, а кого следует непременно заменить.