Мачеха для маленькой княжны, или Ты (не) станешь злодейкой (СИ) - Кира Стрельнева Страница 27

— Конкуренция есть, но ниша для качественной шерсти открыта.

Время приближалось к десяти: зал был почти полон, официанты сновали с подносами, неся новые тарелки — бигос в горшочках, пироги с мясом. Рябинин отметил, как Гурский обменивается короткими кивками с другими гостями — сеть связей была видна в мелочах. Они поговорили о жилье в Варшаве: аренда квартир растёт, но для бизнеса всё равно было выгодно снимать помещение в центре. Гурский сказал:

— Если будете расширяться — подскажу агентство, которое поможет найти помещение.

Они допили чай, и официанты убрали тарелки. Гурский посмотрел на карманные часы.

— Пора домой. Семья ждёт. Рад знакомству и приятной беседе.

Они обменялись визитками: у Гурского она была с гербом сейма и адресом кабинета, у Рябинина с манчестерским адресом фирмы. Рябинин подозвал официанта и оплатил счёт. Они встали и пожали руки ещё раз. Гурский сказал:

— До свидания. Звоните, если будут вопросы по ярмарке или чему-то ещё. Увидимся на павильоне.

Гурский надел плащ и пошёл к двери, где его ждала машина с шофёром. Рябинин задержался на минуту, собрал футляр и вышел на улицу. Ночь была тихой, с запахом выпечки из ближайшей пекарни, где пекари уже месили тесто для утренних булок. Он пошёл пешком к отелю, идя по тротуару, освещённому фонарями, обдумывая новые контакты и возможности, которые открывала эта случайная, но плодотворная встреча.

Глава 10

Середина сентября в Берлине выдалась особенно приятной: температура держалась около двадцати градусов, солнце днём заливало улицы мягким золотым светом, а вечерами лёгкий ветерок приносил свежесть с Шпрее. Листья на липах вдоль Унтер-ден-Линден только начинали желтеть по краям, но ещё сохраняли летнюю зелень. Мария Лебедева, известная здесь как Хельга Шварц, тщательно подготовилась к встрече. Она выбрала платье из лёгкого кремового шифона с короткими рукавами и вырезом лодочкой, подчёркнутое узкой атласной лентой цвета слоновой кости на талии. Ткань мягко облегала фигуру, не сковывая движений, и идеально подходила для тёплого вечера. Поверх платья она накинула тонкий шерстяной жакет того же оттенка, чтобы защититься от вечерней прохлады. Тёмные волосы лежали свободными волнами на плечах, слегка подхваченные с одной стороны серебряной заколкой с жемчужиной. Скромные жемчужные серьги и тонкая цепочка на шее завершали образ — элегантный, но не кричащий, подходящий для дорогого ресторана в центре столицы.

Мария вышла из такси у входа в «Адлон» ровно в назначенное время. Здание ресторана, построенное в неоклассическом стиле с высокими мраморными колоннами и широкими окнами, сияло в сумерках. Фасад подсвечивали фонари, отражаясь в полированных латунных дверях. Внутри царила атмосфера утончённой роскоши: хрустальные люстры с сотнями подвесок излучали тёплый свет, отражаясь в зеркалах и полированных панелях из тёмного ореха на стенах. Полы устилали толстые ковры с восточными узорами в бордовых и золотых тонах, заглушавшие шаги гостей. Стены были обиты тёмно-красным бархатом, а между ними висели картины в тяжёлых позолоченных рамах — пейзажи Рейна, портреты прусских генералов, натюрморты с фруктами и вином. В воздухе витали ароматы жареного мяса, свежей выпечки, дорогих сигар и рейнского вина. Официанты в чёрных фраках и белых перчатках бесшумно скользили между столиками, разнося серебряные подносы с устрицами на льду, фуа-гра с инжирным джемом, бутылки шампанского в ведёрках со льдом.

В дальнем углу зала, у большого окна с видом на бульвар, играл струнный квартет: две скрипки, альт и виолончель исполняли тихий вальс Штрауса. Несколько пар уже кружились в центре зала на маленькой танцевальной площадке, выложенной паркетом в шахматном узоре. За барной стойкой из полированного махагони мужчины в смокингах обсуждали биржевые котировки и новые поставки стали из Рура, женщины в вечерних платьях из шёлка и бархата смеялись над анекдотами, потягивая коктейли с вишней. Ресторан был полон: дипломаты, промышленники, офицеры в гражданском — все наслаждались вечером в одном из лучших заведений Берлина.

Эрих фон Манштейн уже ждал за столиком у окна. Он встал, чтобы поприветствовать Марию, в безупречном тёмно-сером костюме-тройке с белоснежной рубашкой и узким шёлковым галстуком в тонкую полоску. Пиджак был расстёгнут, открывая жилет с серебряными пуговицами, на лацкане поблёскивала маленькая булавка в виде прусского орла. Его обувь из мягкой кожи блестела, а манжеты рубашки украшали запонки с гравировкой инициалов. Манштейн улыбнулся широко, протягивая руку для рукопожатия, но с лёгким поклоном, как подобает джентльмену.

— Хельга, ты выглядишь восхитительно, — сказал он, помогая ей сесть. — Рад, что ты согласилась. Я уже заказал аперитив — «Моэт э Шандон» 1928 года. Надеюсь, подойдёт.

Мария села напротив, аккуратно снимая жакет и вешая его на спинку стула с высокой резной спинкой. Официант немедленно подошёл, разливая шампанское в высокие фужеры на тонких ножках. Пузырьки искрились в свете люстр, а на столе уже стоял серебряный поднос с меню в кожаной обложке с золотым тиснением герба ресторана.

— Спасибо, Эрих, — ответила Мария, поднимая бокал. — Ты всегда выбираешь лучшее. «Адлон» — это как маленький остров роскоши в нашем суматошном городе. За вечер!

Они чокнулись, и лёгкий звон хрусталя разнёсся над столом. Шампанское было прохладным, с нотками яблок и бриоши. Разговор начался с повседневных тем, чтобы разрядить атмосферу. Манштейн рассказал о своей недавней поездке в Потсдам: он инспектировал новые казармы для офицерского состава, построенные в стиле прусского классицизма с белыми фасадами и колоннами. Он описал, как молодые лейтенанты маршировали по плацу под звуки военного оркестра, трубы и барабаны эхом разносились по аллеям, а осенние листья кружились в воздухе. Солнце садилось за рекой Шпрее, окрашивая воду в оттенки оранжевого и розового, а офицеры после учений собирались в столовой, обсуждая тактику и новые модели танков.

— Представь, Хельга, — сказал он, отпивая шампанское, — один из них, совсем юнец, предложил идею о мобильных дивизиях с полной механизацией. Смело для лейтенанта. Я отметил его в отчёте.

Мария улыбнулась, кивая. Она поделилась своими впечатлениями от дня: прогулка по Тиргартену, где она сидела на скамейке у пруда, наблюдая, как дети бросают хлеб уткам. Вода была спокойной, лилии ещё цвели по краям, а на аллеях гуляли пары, держась за руки. Она упомянула, как купила свежие претцели у уличного торговца — хрустящие, с крупной солью, — и съела один по пути в секретариат.

— Работа как всегда: бумаги, звонки, встречи, — сказала она. — Но сегодня выдался тихий день. Даже кофе с коллегами пили без спешки.

Официант принёс закуски: тонко нарезанную пармскую ветчину, уложенную веером на фарфоровой тарелке, с