Дикое сердце джунглей - Майя Вьюкай Страница 24

Я пролила много слез, пока пыталась распутать колтуны на волосах. Это было мучительно больно и очень долго. Пришлось выдирать кучу волос с корнем, но в итоге я справилась. Моя резинка давно порвалась и затерялась в недрах джунглей, поэтому я разорвала свою кофту на неровные лоскуты и с их помощью собрала волосы в высокий хвост на затылке, а затем заплела косу, чтобы волосы больше не собирали сухие листья, ветки и паутину, словно пушистый веник, развивающийся на ветру.

Стэллер вернулся к моменту, когда я перестала напоминать восставшую из могилы нечисть и снова обрела человеческий облик. Его взгляд мне польстил. Он с легким удивлением осмотрел меня и широко улыбнулся.

— Выглядишь лучше.

— Надеюсь, что так и есть.

Он приблизился.

— Гораздо лучше, — сказал со странной интонацией.

Я неловко улыбнулась, не зная, что на это ответить.

— Ладно. Идем. — Стэллер поднял тяжеленную сумку с одеждой так просто, будто она ничего не весила. — Отведу тебя в лагерь.

— Ты ведь уже сказал остальным, что я приду?

— Разумеется.

— И как они отреагировали?

— Ну-у… по-разному.

Я скривилась.

— Какой интересный ответ.

Видать, не особо обрадовались.

Стэллер повел меня по еще одной протоптанной тропе вглубь джунглей через пальмы и заросли высокой желтой травы под метр в высоту. Эта часть леса разительно отличалась от той, где я провела последние две ночи. Взять хотя бы деревья — все яркие, с пестрой листвой и толстыми стволами. Солнечного света сквозь кроны проникает намного больше, что не есть хорошо, да и трава выше, но вот насекомых в ней не так много. Зато полным-полно цветущих кустарников, усыпанных всевозможными ягодами.

— Лучше не трогай, — посоветовал Стэллер, когда заметил мой интерес к ягодам, похожим на ежевику. — Они ядовиты.

Я отдернула руку от куста.

— Откуда знаешь?

— Джош рассказал, что съел их, — поведал док с напускным равнодушием, — перед тем как скончался от отравления.

— Оу… — Я завела руки за спину. — Понятно. В любом случае есть я их не собиралась.

— Вот и молодец.

Путь от озера до лагеря оказался коротким. Через две минуты мы уже вышли к деревьям, за которыми виднелись отблески костра и фигуры людей. У меня все волоски на коже встали дыбом, и сама я резко встала, мгновенно затормозила, услышав дикие крики со стороны лагеря. Стэллер поморщился, естественно тоже их услышав.

— Что это? — я перевела на него ошалелый взгляд и серьезно занервничала, поняв, что крики его ничуть не смутили, хотя должны были.

— Не бойся, — только и сказал он, чем еще сильнее меня напугал.

Не бояться чего?!

Я с подозрением прищурилась.

— Вы решили сжечь на костре кого-то другого, раз меня не получилось?

Это были не просто крики, а душераздирающие визги, будто человека живьем на части резали. Девушку, судя по голосу. Она так кричала, что мне стало страшно и за нее, и за себя тоже, потому что я не знала этих людей, к которым вел меня Стэллер, и Стэллера не знала, и то, как все они пережили целый месяц, и что им пришлось делать ради выживания, и насколько джунгли их изменили. И вообще, может, зря я к ним иду и мне, наоборот, следует держаться от них подальше.

Внезапно крики стали громче и надрывнее. Мне даже показалось, что земля сотряслась и деревья вздрогнули. Стэллер смачно выругался и бросился бежать в лагерь. Я растерянно посмотрела ему вслед, не зная, то ли мне бежать за ним, то ли от него. Поколебавшись несколько секунд, я все же решила, что не стоит поддаваться паранойе раньше времени, подобрала с земли острую ветку, спрятала ее за поясом ради собственного успокоения и поспешила за Стэллером.

К моему облегчению, на лагерном костре никого не оказалось. Он мирно горел, потрескивая сухой корой и хворостом. Крики доносились с противоположной от него стороны, именно оттуда, где толпились все люди. Их оказалось больше, чем я предполагала. Не менее шестнадцати выживших, почти все мужчины. Точное их количество сосчитать я не успела. Нервозность снова одолела.

— Стэллер?! — к нам навстречу выскочила одна из тех женщин, что купались в озере. Ее взгляд метнулся ко мне, зрачки расширились, выдавая страх, но затем она переключила все свое внимание обратно на ирландца. — Там Мария… она... с ней… Что-то не так! Ей становится хуже. И я не знаю, что делать.

Стэллер кинул сумку на землю и направился к толпе.

— Разойдитесь! — рявкнул он. — Не стойте так близко. Ей ведь нужен воздух!

Люди послушно расступились, и я смогла увидеть молодую девушку. Худая, бледная, немногим старше меня. Она корчилась на подстилке из сухих листьев и выла зверем. Ее никто не мучил и уж тем более не убивал, как я сперва подумала. Наоборот, все пассажиры переживали за нее и выглядели предельно встревоженными.

— Нужно дать ей еще обезболивающего, док, — сказал худощавый парень с сальными волосами, нервно кусая свои и без того поломанные ногти. — Я слышал, что от боли можно умереть, а ей, — с ужасом посмотрел на Марию, — очень больно.

— Нет. — Стэллер опустился перед девушкой на колени, коснулся ее щеки ладонью, потрогал лоб, проверил пульс и тяжело вздохнул. — Мы дали его и так слишком много.

— Может, дадим еще? — неуверенно предложила светловолосая женщина с большими зелеными глазами и кукольными чертами лица, мать Нэнси. Она тоже сидела перед девушкой на коленях и держала ее за руку.

— В этом нет смысла. — Стэллер покачал головой. — Обезболивающие ей не помогают.

— Тогда антибиотики, — вмешался крупный мужчина с густой бородой. — Там еще осталась пачка. — Он махнул куда-то в сторону костра. — Я видел.

— У нас заканчиваются медикаменты, — возразил Стэллер с холодной расчетливостью военного. — Нельзя тратить их впустую. Марию они не спасут, а кому-то из нас еще могут помочь.

Крики оборвались. Девушка захрипела, беспомощно сжалась и задрожала, словно от холода, но по ее телу покатились крупные капли пота. Ее сильно лихорадило.

— Но надо же что-то делать! — запричитала незнакомая мне женщина пожилого возраста. Ее я раньше не видела, у озера с остальными ее точно не было.

— Я скажу, что нам нужно делать, — подал голос светловолосый парень в футболке «Скорпионз», который еще недавно собирался меня сжечь. Он стоял у дерева, сложив руки на груди, и мрачно наблюдал за происходящим со стороны. —