Конец Ордена Ментальных Имперских Магов - Аргус Страница 23

— они направились в ближайшее отделение государственного банка и сдали там двадцать килограмм золотого песка и самородков, которые, по их словам, они намыли в тайге. Получив деньги, ими был приобретен автомобиль. Нагрузив его чем-то тяжелым и оставив того же мужчину ухаживать за домом, все трое выдвинулись в сторону Петрограда. Мы ожидаем их прибытие завтра, — закончил свой рассказ полковник.

— Что ты думаешь, Федор они везут? — спросил Император.

— Думаю, что они везут золото!

— Почему?

— А зачем они поехали на машине? Проще было ехать на поезде! Значит, они что-то везут такое, что не хотели бы, что бы видели другие! — высказал свое соображение полковник.

— Значит так, — самодержец встал с кресла, — продолжаем наблюдение за ними. Докладываешь мне каждый день вечером!

Проделав путь почти в две с половиной тысячи километров, машина купленная в Екатеринбурге и тяжело нагруженная золотом, въехала в столицу Российской Империи город Петроград. За ее рулем, сменяя друг друга, были то Лось, то Ланской, то Петя. Миновав рабочие пригороды они въехали в исторический центр. Победа в войне привела к оживлению строительства в столице. Повсюду строились новые и ремонтировались старые здания. Полученные от проигравших бывших Германской и Австро-Венгерской Империй репарации и контрибуции привели к промышленному, строительному и культурному буму. Множество ярко одетых мужчин и женщин гуляли по улицам, бульварам и проспектам города. Повсюду висели афиши приглашая в театры, синематографы и варьете.

— Куда мы едем? — спросил Лось полковника, который сидел за рулем.

— Есть у меня тут хорошая знакомая. Содержит доходный многоэтажный и многоквартирный дом. У нее есть во дворе флигель. Вот его нам снять для жилья было бы самое то! Надеюсь, договоримся, если она меня не убьет! — вздохнул Ланской.

— Это почему она должна Вас убить? — удивился Петя.

— Слушай меня внимательно, Петр! — обратился к нему его дядя, — ты теперь мой сын, по документам. Чего ты мне выкаешь? Обращайся на ты и говори отец или папа! Спалить нашу легенду хочешь?

— Ты вот, что Петя, — обратился к нему Лось, — если вдруг вырвется «Вы» и тебя спросят чего ты так говоришь, отвечай, что узнал отца недавно и еще не привык обращаться с нему на «ты».

— Верно, Лось, говоришь! — кивнул полковник лавируя между потоком машин, — убить она меня может захотеть, потому, что расстались нехорошо. Я так быстро уехал по нашим делам, и не успел с ней попрощаться!

— Ну и что? Ты ей квартплату задолжал и сбежал не заплатив? — усмехнулся Лось, уже понимая в чем суть дела.

— Нет, у нас с ней были романтические отношения. Она вдова. Хорошая женщина! Я даже жениться на ней думал, но видишь как все получилось! — вздохнул Ланской.

— Это серьезное дело! — рассмеялся Лось, — так можно и скалкой по башке получить!

— Посмотрим, может быть обойдется! У нее доброе сердце! — неуверенно произнес полковник, — приехали.

Друзья запарковали машину у доходного четырехэтажного дома. Его фасад выходил на улицу, параллельную Невскому проспекту, но отстоявшей на два квартала от него. Вход был во дворе, куда вела арка с воротами из металлических прутьев и с калиткой. Открыв ее они вошли во двор, в глубине которого стоял одноэтажный флигель.

— Хорошее место! — произнес полковник, — во дворе можно машину держать. Вон флигель, где если получится будем жить. Там есть канализация, и вода горячая и даже ванная комната! Одно, слово, роскошь! Черт! Цветы забыл купить!

— Главное, что не розы! — усмехнулся Лось.

— Почему? — не понял Петя.

— Так там шипы! Если она этим букетом Колумба по морде отходит, царапины останутся! — и он громко заржал.

— Тебе все шутки шутить! — рассердился Ланской, — идемте, она живет на втором этаже.

— А почему не на первом? — спросил Петя.

— Владельцы доходных домов в Петрограде обычно занимают самую престижную и комфортабельную квартиру на втором этаже. Такое расположение считается наиболее удобным и желанным по нескольким причинам. Эти этажи имеют высокие потолки, большие окна и самую качественную отделку. Подъем на верхние этажи весьма утомителен. Квартиры на первом этаже (на уровне улицы) являются менее престижными из-за шума, пыли и проходящих мимо людей. Чем выше, тем шумнее от уличного движения (особенно от конных экипажей). Второй этаж обеспечивает баланс между престижем, комфортом и относительной тишиной, — пояснил полковник, — в этом доме на первом этаже нет магазинов, поэтому там комнаты снимает прислуга и студенты. Квартиры на верхних этажах (третьем, четвертом и далее) постепенно теряют в цене и престиже, а самые дешевые квартиры предназначаются для менее обеспеченных слоев населения или сдаются внаем. Но тут все квартиры съемные.

Они поднялись на второй этаж и подошли к высокой деревянной двери. Из-за нее доносился какой-то шум.

Глава 9. Глафира Анатольевна Воронова.

— Что там такое? — удивился полковник и толкнул дверь. Перед друзьями через распахнувшуюся дверную створку предстала просторная прихожая. В ней находилась красивая женщина средних лет, а спиной к ним стояло трое мужчин одетых как мещане. В подпоясанных рубашках навыпуск, жилетках и полосатых, заправленных в сапоги штанах.

— Так мы тебя предупредили, хозяйка! Сроку тебе — три дня! А пока, прощевай! — с угрозой сказал стоящий между двумя мордоворотами невысокий мужик с рябым от оспы лицом и мерзкой ухмылкой на губах. Он надел картуз и бросил остальным двоим своим дружкам, — уходим. Они повернулись и окинув неприязненными взглядами стоящих на лестничной клетке друзей, вышли из квартиры и быстро сбежали по лестнице к выходу.

Женщина села на стул и закрыла лицо руками. Из комнаты выбежала девушка и бросилась к ней с криком:

— Мамочка, они ушли?

— Ушли, Варенька, — вздохнула ее мать, — но они вернутся через три дня.

— Глаша, можно войти? — спросил входя в прихожую полковник.

— Дядя Христофор! — обрадованно закричала девушка и бросилась к нему на шею, — почему ты так долго не приходил к нам!

— Варвара! — женщина встала, выпрямилась и строго посмотрела на Ланского, — веди себя прилично с посторонними людьми!

— Мама! Это же дядя Христофор! — удивилась ее дочка.

— Вижу,