Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин Страница 22

Бомм.

И ещё раз. Бомм.

Я больше о песенках и не думал. Я бился за свою жизнь! Киган как-то сам собой оказался в центре, Илве выхватила у меня из-за пояса колотушку, которой я практически не пользуюсь, и тоже начала сбивать костяных тварей прямо на лету.

Бомм.

Сначала было страшно. Первые несколько секунд. Хрен его знает, что там у тебя за спиной, так-то! Тот край, что прямо передо мной я, вроде, контролирую, а как оно сзади? Но сзади тоже всё было в порядке. Пауки — нет бы накопиться, а потом толпой нахлынуть — лезли по очереди. Как успевали забраться, так и прыгали. А мы их сбивали.

— Вечерний звон,

Бомм. Бомм.

— Вечерний звон,

Бомм. Бомм.

— Как много дум

Бомм. Бомм.

— Наводит он!

Утомительно — страшно. И песня совсем не помогает, потому что я вообще ей сейчас проникнуться не могу. Но ритм задаёт! Мне иногда казалось, что пауки и сами притормаживали, чтобы в мелодию попадать. Фигня, конечно. Там, за спиной, Илве размахивала колотушкой, духи скидывали тварей не покладая рук и ног, и Киган иногда сбивал особо шуструю тварь выстрелом.

— Плохо камлаешь, Дуся! — Крикнул Митя. — На кой-хрен нам с Витей сейчас лишние силы⁈

Ну, блин, извините. Как уж умею. У меня промелькнула мысль, что можно вызвать того воздушного духа из бубна. Он бы этих тварей мигом с камня сдул… только как это сделать-то? Я понятия не имел, как его оттуда достать, а для экспериментов время было вот совсем неподходящее. Оставалось справляться своими силами. Всё бы ничего, но пауков было много. И далеко не все они помирали после падения — внизу же не голые камни, земля. Сил у нас на всю эту ораву точно не хватит — под камнем всё покрыто костяным ковром. Собственно, можно было уже складывать лапки. Нельзя вечно крутиться, сбивая тварей по одной. Тут бы какое-нибудь площадное заклинание помогло. А я даже тьму призвать не решался — Илве с Киганом, да и духи хуже видеть станут. А вот станут ли хуже видеть пауки, уверенности не было. У них вообще глаз не наблюдалось.

Спасли нас, как ни странно, законы физики. Я уже раз десять спел романс «Вечерний звон», уже почуял, как подступают первые признаки усталости. И тут Митя вдруг крикнул:

— Они подыхают! Это ж конструкты, у них не может быть много энергии без внешней подпитки!

О, вот тут у меня открылось второе дыхание, несмотря на то, что я толком не понял, о чём он говорит. И у уманьяр моих тоже движения ускорились. Я прям почувстввал, что вообще ни разу не устал, и готов размахивать бубном круглосуточно! Очередное исполнение вечернего звона по темпоритму больше походило на какой-нибудь супербыстрый хип-хоп, так меня вдохновили слова Мити. А уж когда я заметил, что таки да, действительно подыхают, и отваливаются один за другим от стены, мне и вовсе как будто реактор в задницу вставили! Правда, вся эта энергия куда-то мгновенно испарилась, как только последний паук сдох.

До рассвета ещё далеко, вроде, самое бодрое время для гоблина, а я повалился на задницу и дышал, как загнанная лошадь. И руки у меня ходуном ходили.

— Вух! Клёво было, да? Вообще прикольно! — Ну как же. Перед товарищами надо марку держать, и плевать, что они тоже дышат, как паровозы усталые. — Стоп. Никого ж не укусили?

— Меня укусил. В ногу, — сказал Киган. — Но яд выпустить не успел, его Витя оторвал. Спасибо, Витя. Я перед тобой в долгу.

— Танец маленьких утят исполнишь, и в расчете. Когда отдохнёшь, — великодушно махнул рукой дух.

А я мгновенно снова взбодрился, потому что жутко перепугался, что сейчас Киган всё-таки помрёт, а потом поднимется. И Илве — тоже перепугалась. Я её такой бледной ещё не видел ни разу.

Обошлось. На ноге у Кигана, уже второй раз за день пострадавшей, обнаружилась вполне отчётливая ранка. Но он почему-то не обратился. Загадка объяснилась очень просто, когда Митя любезно притащил одного из неповреждённых и уже неактивных пауков. Тварь, кстати, всё ещё слабо шевелила лапками, но угрозы уже не представляла. Зато её можно было подробно рассмотреть.

Эти пауки вообще ничего общего с природными не имели. Скорее такие некро-роботы, единственная цель которых — это доставить отравляющее вещество к цели и его ввести. Ну, и устроены они были скорее как технические приборы, а не как живые существа. У них в брюшке что-то вроде шприца было. Вонзить этот шприц в Кигана та тварь успела, а вот сдавить брюшко, чтобы впрыснуть яд — уже нет. Повезло ему, получается. Нам всем повезло!

Мы ещё долго сидели на камешке под немелодичный хруст шагов безъязыких зомби. Те бродили вокруг нашего убежища, хрустели обездвиженными пауками, а в остальном совершенно не мешали. Ходят — и пусть себе ходят. Как-то даже умиротворяет этот хруст.

— Это был пустоцвет, наверное, — Сказал Киган. — Но очень изобретательный. Позаботился о том, чтобы его не предали. Кто захочет становиться зомби?

— Лошадей жалко, — печально ответила Илве, лёжа на спине. — Наверное, их тоже убили эти твари.

Блин. Про лошадок-то я и забыл. Моя-то Ласточка так и осталась за пределами убежища этих уродов нехороших. С ней, наверное, ничего не случилось. Если только уведёт кто-нибудь, пока мы здесь прохлаждаемся. А вот остальные две, из-за которых мы сюда и пришли…

— А где они, кстати? Чего-то мы их не видели.

Витя тут же отправился посмотреть — хорошо, когда у тебя есть бесплотный товарищ, которому вообще пофигу на всякие опасности. Ну, кроме ловца снов. Вернулся он довольно быстро.

— Лошади живы, но там вообще задница… ой, то есть я хотел сказать, у меня две новости, хорошая и плохая. С какой начать?

— Ять, Витя! — Разочарованно покачал головой Митя. — Ну ты прямо мастер интриги!

— Давай с хорошей.

— С лошадями нормально всё, — победно посмотрел на товарища Витя. Дескать, видел? Ни о чём этот наивный Дуся не догадался! — Там же конюшня целая. Или свинарник. Или коровник? Короче, там всякой скотины полным-полно. Наверное, специально защитили, чтобы случайно сбежавшая тварь на них не напала.

— Ага. А плохая какая?

— Плохая — этих тварей тут вообще дофига!